Кёнигсгартен

Красивая и величественная площадь, которую сейчас чаще всего называют Парадеплац, в моей юности часто называлась Королевский сад (Königsgarten). После Первой мировой войны это название исчезло. До этого Парадной площадью называли только проспект перед Кёнигсхалле (Königshalle) и издательским домом «Грефе и Унцер» (Gräfe und Unzer), а также площадь с двумя большими газовыми канделябрами, окаймленную красивой каштановой аллеей. Именно здесь в День рождения императора всегда проводились небольшие парады. Это было праздничное красочное зрелище: солдаты в чёрных, офицеры в белых мундирах, музыканты в красных островерхих касках с султанами — всё сверкало и блестело.

Одно из первых известных изображений Кёнигсгартена.

Название Кёнигсгартен — Королевский сад — просуществовало не очень продолжительный отрезок времени: оно возникло, только когда в Пруссии появился король (1701).

Маршрут традиционного шествия кёнигсбергских гильдий проходил через Кёнигсгартен.

А ранее это был Герцогский сад при замковой кухне. В прямом смысле этого слова. Он так и назывался — Кухонный сад (Geköchsgarten), т.е. огород, где выращивали овощи, а во времена правления Великого курфюрста посадили первый картофель.

Конечно, к нему примыкал еще и парк. В нем росли древние и редкие деревья. Это неудивительно, ведь его заложил еще герцог Альбрехт. Чтобы попасть в него, чуть позже через замковый ров и Юнкергассе (Junkergasse) прямо из замка Кёнигсберг были построены высокие деревянные мостки, с которых открывался вид на этот сад. Каспар Штайн (Caspar Stein; 1592–1652) в своей знаменитой книге «Перегринатор» (Peregrinator), называет эти мостки Пешеходным мостиком.

В парке был Сад удовольствий (Lustgarten)¹, рядом с которым располагался Охотничий сад (нем. Hetzgarten, или «Сад травли»), где для развлечения местной знати варварски затравливали насмерть диких животных, проводились бои медведей и туров². Хетцгартен располагался на территории жилых домов на Гроссе-Шлосстайхштрассе. И только Фридрих Великий (Friedrich II, Friedrich der Große, Alter Fritz) в 1744 году запретил эти средневековые развлечения.

В южной части сада в то время находился также Люстхаус (Lusthaus, Дом удовольствий³).

Через Люстгартен со времен Ордена были проложены русла ручьев, вытекавших из Верхнего пруда (Oberteich). Они служили для регулирования уровня воды в Замковом пруду (Schlossteich), поскольку впадали в Кошачий ручей (Katzbach) ниже и западнее Шлосстайха, а также питали ров, окружавший замок.


Площадь отнюдь не случайно назвали Парадной.

Ручей, текущий со стороны Трагхаймской Церковной улицы (Tragheimer Kirchenstraße), протекал вдоль западной границы Кёнигсгартена, поэтому позже, после того как его засыпали, строившиеся там дома пришлось возводить на сваях.

Мем «прусская муштра» появился не на пустом месте, а на плацу Кёнигсгартена.

В участок моего отца (Парадеплац, 19) были забиты не менее 325 свай. Еще один ручей огибал городской театр. Сохранилась фотография 1850 года, на которой хорошо видны и ручей, и мост через него. Этот ручей впадал на Театральной улице (Theaterstraße) в ров, окружавший в то время замок.

На северном конце Театрштрассе, превращая ее в тупик, перекрывала Конная мельница (Roßmühle⁴), снесенная в 1808 г., и поэтому Театральная тогда поэтично называлась улочкой Возвращайся Назад (Kehrwiedergasse). На ней между 1780 и 1800 годами был построен в стиле неоклассицизма элегантный Кёнигсхалле, изначально одноэтажный. В 1848 году генерал-лейтенант Плеве⁵ основал, как оплот роялистов Прусского антилиберального союза, общество «Кёнигсхалле», проводившее свои заседания в этом здании. С 1935 года в здании располагалось офицерское казино.

О том, что в Кёнигсгартене росли прекрасные деревья, свидетельствует не только план Беринга 1613 года, но и история о том, как канцлер фон Крейцен (Georg Friedrich von Kreytzen; 1639–1710) в 1697 году принимал курфюрста Фридриха III, уроженца Кёнигсберга, вероятно, очень любившего посещать свой родной город, на легендарной гигантской липе. Это почтенное дерево, несомненно, помнившее еще древних пруссов, имело окружность в 30 футов и поддерживало пять ярусов балконов, расположенных один над другим. На самом высоком из них частенько развлекали высоких гостей города в пышных париках. Поистине барочная идея! В наше время вряд ли кто-то мог бы помыслить о чествовании знаменитостей на многоярусной липе в Хиршау⁶.


Старый театр, стоявший на месте, где потом начинали строить Гарнизонную кирху.

Затем наступила невероятно суровая зима 1708 года, когда на санях по льду Балтийского моря можно было доехать аж до Любека. Все редкие деревья в тогдашнем Кёнигсгартене оказались не готовы к таким холодам: они вымерзли, и даже гигантская старая липа погибла, после чего её пришлось спилить. Сад пришёл в запустение.

Новый Городской театр на Парадной площади был почти точной копией старого.

Когда в 1713 году на престол взошел бережливый и набожный Фридрих Вильгельм I, прозванный современниками Королем-солдатом (Soldatenkönig), он не стал заниматься реновацией Королевскиого сада, а вместо этого начал использовать его как учебный плац. В восточной части был построен манеж, который был позже перенесен на Мондшайнгассе, затем на Гартенштрассе, а ещё позже — на Гизебрехтштрассе, прямо на место будущего университета. В центральной части Кёнигсгартена он планировал построить гарнизонную кирху. Проект был поручен Шультхайссу фон Унфридту⁷. 

«Если бы её достроили, — писал Людвиг фон Бачко⁸, — это была бы самая красивая кирха в Кёнигсберге». Учитывая мастерство строителей, звучит вполне правдоподобно. Однако построить ее успели только до уровня окон, затем финансирование проекта прервалось... Этот недострой простоял много лет, и только в 1791 году, когда Кёнигсбергскому театру на Кройценшенплац потребовалось более просторное помещение, про него вспомнили. Руины недостроя снесли, но денег на новое здание театра тогда тоже не хватило. И в Кёнигсберге еще полтора десятилетия продолжал функционировать старый театр.

Лишь в 1806–1808 гг. тайный советник Валериан Мюллер⁹, директор строительства, к западу от фундамента недостроенной гарнизонной кирхи построил в неоклассическом стиле новый Городской театр (Stadttheater). Едва достроенный, он в 1808 году сгорел, но был почти сразу же возведен заново — в основном на страховые деньги — и открыт 9 декабря 1809 года в присутствии Их Величеств.

По длинным сторонам новый театр был во всю высоту украшен двумя полусферическими нишами. Второй этаж (третий в русской традиции — ред.) по проекту должен был быть декорирован высоким фризом с фигурами, призванным украсить в остальном скромный внешний вид. Однако от этого фриза, который, несомненно существенно улучшил бы экстерьер нового городского театра, похожего на большую коробку, из-за нехватки средств пришлось отказаться. И только восемь фигур, четыре в центре и по две в каждой нише, между которыми прозаически виднелась пожарная лестница, иллюстрировали то, каким фриз должен был быть по проекту.




Новый Городской театр изнутри и снаружи.

Масштабная перестройка в 1910/1911 гг., в результате которой ушла в прошлое ниша в северо-западной части, положила конец хоть какому-то изначальному изяществу того, что после нее стало «Оперным театром».

Экстерьер и интерьер Городского театра после реконструкции 1910–1911 гг.

Меня всегда озадачивало, почему крышу над новой частью сооружения покрыли именно шифером. Неужели эта чёрно-красная кровля выручила несчастное здание, изуродованное реконструкцией?

Однако внутри театр всегда восхищал изящным своеобразием. Здесь классицизм демонстрировал свое воистину королевское достоинство, достигаемое благодаря строгости форм, смягченной благородными цветами — белому, красному и золотому. За исключением уродливых, кричащих и слишком мелких потолочных росписей, которые также получили продолжение в пристройке 1911 года, цветовая гамма интерьера вполне может соответствовать той, что видела наша любимая королева, сидя со своим мужем Фридрихом Вильгельмом III в королевской ложе и, возможно, слушая оперу Фридриха Химмеля¹⁰ (Friedrich Heinrich Himmel; 1765—1814).

В более позднее время прославилась люстра Городского театра с 200 газовыми рожками, которая имела, по крайней мере, то преимущество, что керосин из ее предшественницы больше не капал в зрительный зал.

А снаружи, на плацу, теперь также проводились конные торги и ярмарки с каруселями, тирами, «чудесами света» и уличными музыкантами.

Ситуация изменилась, когда в 1841 году на Парадеплац был установлен памятник Фридриху Вильгельму III. Но сначала были засыпаны старые ручьи и бывшие форелевые пруды, которые настолько заболотились, что стали беспокоить жителей своим зловонием, а один из них даже получил неприятное название «Черное море».

Скульптура Фридриха Вильгельма III была единственным конным памятником в Кёнигсберге. ​​Учитывая особенности логистики того времени, перевезти массивного бронзового колосса, созданного учеником Рауха¹¹ Августом Киссом¹², в Восточную Пруссию было непросто.


Торжественное открытие памятника Фридриху Вильгельму III в Кёнигсгартене.

Не стоит забывать, что железной дороги тогда еще не существовало, да и доставка водным транспортом с чугунолитейного завода Лауххаммера близ Эльстерверды тоже была невозможна. Поэтому единственным доступным вариантом оставалась конная тяга.

Памятник был обращен лицом к Кёнигсхалле (в центре) и издательству «Грефе и Унцер» (справа).

Однако дороги в те времена были в таком плачевном состоянии, что процессия несколько раз надолго застревала. В Йютербоге (Jüterbog) возникла проблема: монумент оказался слишком высоким для проезда через городские ворота. Пришлось снимать с них перекрытие и вдобавок делать углубление в проезжей части. Когда же колосс наконец привезли к относительно новыми Бранденбургским воротам Кёнигсберга, стало ясно, что и для этих ворот он тоже слишком высок — перекрытие пришлось снимать и тут. Проблема повторилась и с Зелёными воротами! Однако здесь оказалось достаточно выкопать под ними два фута земли. Когда же наконец король оказался на своем высоком пьедестале в Кёнигсгартене, весь город пришел в полный восторг и стал превозносить скульптора. 

В качестве доказательства приведем отрывок из книги «Идиллии Балтийского берега» немецкого писателя Фердинанда Грегоровиуса¹³, опубликованной им в 1851 году. Описанная сцена имела место на популярном тогда летнем курорте Нойкурен (Neukuhren, ныне — г. Пионерский):

«Тем летом Кисс посетил пляж в Земландии. Курортное сообщество Нойкурена решило принять мастера... самым торжественным образом и даже “короновать” его. Одного из учителей провинциальной гимназии, учитывая его классическое образование, убедили написать приветственные вирши. Этот любезный человек два дня просидел в своей комнате, запершись за закрытыми дверями, цитируя для вдохновения по памяти Гомера, Пиндара и других великих греческих трагиков. 

Наконец, в день приёма, он появился, словно Мухаммед, выходящий из пещеры¹⁴, с готовой поэмой — классическими двустишиями, искусно сочинёнными для такого случая.

Половина населения Нойкурена собралась на главной площади курорта, чтобы стать свидетелями акта почитания искусства ваяния.

Перед вестибюлем главного здания собрались все дамы курорта, словно на "Суд любви"¹⁵. 

Высоко на Капитолийской лестнице стоял в ожидании оратор. Напротив, на другой лестнице, стоял оркестр с поднятыми фаготами, трубами и скрипками, едва сдерживаясь, чтобы не обрушиться на свои инструменты. Так под голубыми небесами, поэзия и музыка целый час безмолвно стояли лицом друг к другу, ожидая своей наперсницы скульптуры. Даже птицы сидели молча на деревьях, с любопытством прислушиваясь; воздух был неподвижен, море застыло в немом ожидании, а две молодые девушки, держа на подушках лавровый венок и стихотворное посвящение, томились, словно тайные страсть и тоска, о которых никто не знает. Но вдруг! — звук почтового рожка за садом — всадники скачут с флагами, за ними охрана, наконец, карета — и вот он, Кисс!

Оркестр набросился на инструменты, словно оголодавшие львы на свою жертву; поэт начал декламацию; Кисс, приветливый пожилой господин с кротким, мягким выражением лица, вышел и смиренно склонил голову у Капитолийской лестницы. Поэт продолжал читать свои стихи; девушка, подносившая лавровый венок, который ей по сценарию торжественного приема следовало водрузить на мастера, растерялась; символ славы несколько раз соскальзывал с почтенной головы Кисса; но в отчаянном порыве она взяла себя в руки, использовав ухо скульптора, словно это был гвоздь в стене, благодаря которому венок не упал на землю. Тассо-Кисс¹⁶ улыбнулся, поправил венок и произнес величественную фразу: «Не мне, а Создателю принадлежит сей венок!» Он обнял оратора и раздал розы дамам; музыканты затрубили в трубы; образовалась процессия, и любезного мастера триумфально провели по площади…»

Но памятник также подвергся и критике. Утверждалось, что любая лошадь, если бы шла так, как её изобразил Кисс, непременно завалилась бы набок. Пошли слухи, что художник, отчаявшись из-за этой роковой ошибки, позже застрелился. Впрочем, ни то, ни другое не было всерьёз — да и лошадь продолжает стоять, лишь приподняла переднюю правую ногу.

На основании памятника размещен ряд рельефов, изображающих счастливую королевскую семью, пашущих крестьян, конного добровольца, участника Освободительной войны, и — одну из важнейших страниц истории Кёнигсберга — призыв генерала Йорка к ополченцам в здании Восточнопрусской сельскохозяйственной дирекции 5 февраля 1813 года.

Рельефы на постаменте памятника Фридриху Вильгельму III являются скорее горельефами.

Над этими изображениями тянется надпись: «Его пример и его законы добавили нам сил для освобождения Отечества. Его мы благодарим за благословение мирной жизни». 

Приближалось трехсотлетие Альбертины. Поскольку старого здания во дворе Кафедрального собора было уже недостаточно на месте манежа в Кёнигсгартене планировалось построить для кёнигсбергского университета новое. Его проектирование было поручено будущему главному тайному советнику по строительству¹⁷ Фридриху Августу Штюлеру¹⁸, чей портрет, благодаря мастерской руке Адольфа Менцеля¹⁹, сохранился на картине, запечатлевшей коронацию Вильгельма I.

Фридрих Вильгельм IV любил город на Прегеле, вероятно, в память о прогулках по Луизенвалю с рано умершей матерью. На коронации в Кёнигсберге в 1840 году его принимали с настоящим ликованием. 31 августа 1844 года король присутствуя на торжественной церемонии закладки первого камня, произнес: «Основатель Альбертины желал, чтобы она никогда не следовала извилистым путём комет. Ее движение должно быть подобно солнцу, которое, светя равномерно, поистине рассеивает тьму, проникает в глубокие пещеры, срывает ночные покровы, дает плодам созревать, а цветам раскрываться, — такое воздействие поистине благотворно влияет на людей».


Фасад нового здания кёнигсбергского университета Альбертина, обращенный к Кёнигсгартену.

Штюлер создал несколько помпезное здание из жёлтого клинкерного кирпича в стиле итальянского Возрождения с широкой выступающей колоннадой, которое очень понравилось королю.

Колоннада, которая, как мы теперь знаем, должна была по периметру охватывать весь Кёнигсгартен.

В его декоративном решении заслуживают внимания конный рельеф герцога Альбрехта и статуи Лютера и Меланхтона в центральной части, а также бюсты многочисленных учёных: первого ректора Георга Сабинуса, Симона Даха, Якоби, Гамана, Гердера, Канта, Бесселя, Гиппеля, Гербарта, Крауса, Хагена, Бурдаха, Лахмана и Лобека.

Сохранилась гравюра 1850 года, изображающая первоначальный проект Штюлера. Здание не так богато скульптурами, но колоннада, ныне украшающая лишь фасад, по периметру охватывает всю площадь — проект, который, если бы он был реализован, производил бы великолепное впечатление. Король, несомненно, был лично заинтересован в нем, поскольку любил прогулки, в процессе которых можно было предаваться остроумным беседам — достаточно вспомнить потсдамские оранжерею в Сан-Суси (Schloss Sanssouci), где он жил, и дворец Бельведер на холме Пфингстберг (Pfingstberg).

Интересно также то, что на упомянутой выше гравюре памятник Фридриху Вильгельму III расположен параллельно зданию, лицом на запад.

Монумент был окружен садами: у четырех диагональных входов по углам были высажены великолепные кусты сирени, которые весной наполняли все вокруг восхитительным ароматом. Только после Первой мировой войны они были срублены и вокруг памятника раскинулся обширный газон, обрамленный цветами.


Оперный театр (справа) явно не стал большой удачей архитектора.

В Кёнигсгартене был воздвигнут и второй памятник: статуя Канта, созданная виртуозной рукой Рауха¹⁹ в ознаменование 60-летия со дня его смерти. Нам мой взгляд это великолепное произведение здесь не к месту.

Памятник Иммануилу Канту на Парадной площади.

Строительство университета было завершено, и он был освящен лишь 20 июля 1861 года. Но в новом, 20-м, веке его здание стало слишком тесным, и между 1924 и 1927 годами к нему возвели пристройку, единственная прелесть которой заключалась в том, что она едва была видна спереди. Почему ее крыша была «обсажена», или, точнее, «обезображена», позолоченными опунциями или алоэ, навсегда осталось для меня загадкой.

Затем, незадолго до Второй мировой войны, наступил «торжественный день чествования» гауляйтера Коха, которое, как говорят, обошлось городу в четыре миллиона рейхсмарок. Кирпичный фасад университета, который ранее был тщательно освежен пескоструйной очисткой, феерически освещался водопадами электрического света, а перед ним, черная и призрачная, возвышалась конная статуя короля — великолепное и незабываемое зрелище!

Не менее впечатляющей была и другая ночь. Но она была не такой праздничной и торжественной, а, наоборот, страшной и полной ужаса — жуткая ночь с 29 на 30 августа 1944 года.

Но бронзовый король бесстрашно и стойко прошел сквозь них и сквозь огонь, извергаемый с небес, выжил и остался невредимым — пусть это станет пророческим символом будущего для всех нас в Кёнигсберге!

 

Примечания переводчика

1. Сады удовольствий (Lustgarten) в России назывались Нескучными садами. Это вид парка, созданный для досуга широкой публики. Данное название использовалось до революции. 

2. Хетцгартен (Hetzgarten) представлял собой арену, построенную по античным образцам. Фридрих III очень любил эту арену, где придворные и королевские гости могли наблюдать, как животные, такие как медведи, волки, лисы, дикие свиньи и буйволы убивали друг друга ради удовольствия зрителей. Обычным людям разрешалось смотреть на это лишь в очень редких случаях.

3. Дом удовольствий (Lusthaus) — это здание, которое имеет два основных значения: во-первых, большой городской зал для вечеринок и приемов в парках эпохи Возрождения, в котором часто находились бальные залы и театры. С другой стороны, это могла быть небольшая конструкция в виде павильона в парках или лесах, которая служила местом для уединения и отдыха.

4. Конная мельница (Roßmühle) — это мельница, приводимая в движение конной тягой, т.е. лошадью. Она функционировала как конный ворот: лошади бегали по кругу и вращали вал, приводя в движение механизм мельницы.

5. Фон Плеве (von Plehwe) — немецкий и российский дворянский род, одним из самых известных представителей его в России был Вячеслав Константинович Плеве, российский государственный деятель. Погиб в результате подрыва бомбой, брошенной в его карету эсером Егором Созоновым в Петербурге (1904).
6. Хиршау — ныне пос. Коломенское, Зеленоградского р-она КО. Когда-то Варникенский лес состоял исключительно из лиственных деревьев — березы, ольхи, липы, буков, осин. Гордостью леса являлись могучие дубы и тополя. В начале ХIХ в. было решено изменить облик леса и сажать в основном хвойные породы деревьев. Но с 1883 года стали опять сажать дубы, клены, ясени, вязы. Семьдесят дубов, растущих вблизи лесничества в Хиршау, сформировали необычную рощу в форме знаменитого прусского Железного креста под названием «Дубы Бисмарка».

7. Иоахим Людвиг Шультхайсс фон Унфридт (Joachim Ludwig Schultheiss von Unfriedt; 1678–1753)был директором по строительству в Пруссии в первой половине XVIII века.

8. Людвиг Адольф Франц Йозеф фон Бачко (Ludwig Adolph Franz Josef von Baczko; 1756–1823) — немецкий писатель.

9. Иоганн Валериан Мюллер (Johann Valerian Müller; 1771–1839) — немецкий архитектор и прусский строительный чиновник в Кёнигсберге. Сторонник простоты классицизма.

10. Имеется в виду опера (зингшпиль) «Лирница Фанчон» Фридриха Генриха Химмеля («Fanchon das Leyermädchen», Friedrich Heinrich Himmel; 1765–1814) — немецкого композитора, премьера которой состоялась в Кёнигсберге в ноябре 1805 г. в честь королевы Луизы, супруги Фридриха Вильгельма III.


Памятник Шиллеру также стоял около театра на Парадеплац, но о нем автор почему-то умолчал.

11. Кристиан Даниэль Раух (Christian Daniel Rauch; 1777–1857) — немецкий скульптор, представитель академического классицизма.

12. Август Кисс (August Kiß; 1802–1865) — немецкий скульптор.

13. Фердинанд Грегоровиус (Ferdinand Gregorovius; 1821–1891) «Idyllen vom baltischen Ufer». Königsberg, 1851.

14. В 610 году пророк Мухаммед находился в пещере Хира, когда к нему явился ангел Джабраил и повелел: «Читай!». Пещера Хира является священным местом в исламе, где Мухаммед медитировал и получал откровения от Аллаха.

15. Суды любви (Cour d'amour ) — средневековые куртуазные диспуты, в ходе которых в организации, созданной по образцу судебного института, обсуждались вопросы права и любви.

16. Намек на Торквато Тассо (1544–1595),  который был провозглашен величайшим поэтом Италии и удостоен лаврового венка, до того присужденного лишь однажды великому Петрарке.

17. Обербаурат (Oberbaurat) — немецкий чин, означающий «старший советник по строительству» или «главный строительный советник». Этот термин относится к высокопоставленному государственному или военному чиновнику в сфере строительства, который занимал руководящую должность в гражданской службе.

18. Фридрих Август Штюлер (Friedrich August Stüler; 1800–1865) — выдающийся немецкий архитектор, последователь Карла Фридриха Шинкеля и один из ключевых мастеров периода историзма в Берлине. Его самые известные работы — Новый музей в Берлине, а также купол и триумфальная арка уничтоженного в 1950 году Королевского дворца.

19. Адольф фон Менцель (Adolph Friedrich Erdmann von Menzel; 1815–1905) — немецкий живописец и график, один из лидеров романтического историзма. При жизни пользовался широкой популярностью, а также уважением и покровительством германского императорского двора.

Источник
https://www.ahnen-spuren.de/Members/inge4013/ostpreussische-nachrichten/ostpreussen-warte/ostpreussen-warte-1955/ostpreussen-warte-folge-06-vom-juni-1955.pdf.

Фото
Bildarchiv Ostpreußen bildarchiv-ostpreussen.de.

● От редакции: Читайте на VisitPrussia.com интервью с переводчиком немецких и, в частности, прусских сказок, нашим постоянным автором Татьяной Коливай, ведущей собственный блог, где опубликовано бесчисленное множество других притч, легенд и сказок в ее переводах.