Прогулка по Миттельхуфену в 1891 году

 —
От редакции. Даже подготовленному читателю статья может показаться пестрящей неизвестными названиями и словами, значение которых придется уточнять в справочниках. Упреждаем:

Хýфа (нем. Hufe, мн. ч. Hufen) — средневековая мера площади крестьянских наделов, применявшаяся на территории германских государств и в Восточной Пруссии. Исторический размер одной хуфы мог варьироваться от 7 до 25 га в зависимости от плодородия почвы. На худших землях она могла доходить до 30 га. По сути она была равна количеству земли, которое крестьянская семья была способна обрабатывать с помощью одного плуга, и которое при этом могло прокормить эту семью. Использовалась с IX по XVIII век. Стандартная хуфа делилась на 30–40 моргенов (еще одна средневековая мера). Соотв. Хуфен (нем. Hufen) — хуфы. Миттельхуфен (нем. Mittelhufen) — центральные хуфы.

"Этаблисмáн" по-русски значит "заведение", т.е. место, где оказывается комплекс услуг развлекательного характера; Хуфенская аллея / улица Миттельхуфен — соременный проспект Мира от площади Победы до Театра кукол (Кирхи памяти королевы Луизы); Луизенваль — Центральный парк; Тиргартен — Зоопарк; Старая Пиллавская дорога — улица Дмитрия Донского; Фрайграбен / Хуфенский ручей — Парковый ручей; Хуфенское ущелье — овраг, по которому течет Парковый ручей.

— 

«Наконец-то я в Кёнигсберге! Какой большой просторный город!» — восклицает герой «Биографий по восходящей линии»¹, прибывший из России. Имя анонимного автора некогда очень популярного романа было впервые раскрыто Иоганном Георгом Гаманном (Johann Georg Hamann, 1730–1788), этим проницательным “магом севера”. Им оказался Теодор Готлиб фон Гиппель Старший (Theodor Gottlieb von Hippel, 1741–1796), спустя два года ставший обер-бургомистром Кёнигсберга. 

Какой житель города на Прегеле, услышав это имя, не вспомнит сразу же наш любимый парк Луизенваль? Ведь создал его именно Гиппель. Именно он в 1785 году проложил знаменитый бревенчатый настил в Хубен. Еще 28 февраля 1286 года эта местность вплоть до деревни Лаухсен / Лавскен (Lawsken) грамотой ландмейстера Конрада фон Тирберга² (Konrad von Thierberg, 1230–1287) была пожалована Альтштадту. 

Когда 11 января 1808 года прусский королевский дом и правительство переехали в Кёнигсберг, монаршая семья два лета провела в усадьбе Бузольта (Gut Bussolt), в знакомом нам всем Домике Луизы. В номере 62 «Королевской Прусской государственной, военной и светской газеты» (Kgl. Preuß. Staats-, Krieges- und Friedenszeitung) от четверга, 4 августа 1808 года, описывалось празднование дня рождения короля: 
«Жители Хубена (приятной деревушки за Штайндаммскими воротами, где Оба Величества обосновались, чтобы тихо и с достоинством прожить лето) подали прошение о том, чтобы им было позволено преподнести Их Величествам первое благословение своих полей в виде венка... У въезда в деревню были воздвигнуты триумфальные арки, увитые молодыми еловыми ветками и лентами с приветственными надписями...» 

Хубен (Хинтер-, Миттель-, Фордер-) на карте 1796 г.

В то время Хуфен все еще был деревней среди полей, хотя еще за пятьдесят лет до того события уже считался популярным местом для загородных прогулок. 

Пейзаж у моста через Хуфенское ущелье в 1830-м.

О Кёнигсберге времен первой русской оккупации (1758–1762 гг.) Штавенхаген (Kurt Stavenhagen, 1885–1951) рассказывает так³: 
«…можно было увидеть молодых дам, которым до сей поры не разрешалось даже появляться у окна или на улице sans cortège⁴ старшей спутницы. Ныне они мчались в санях под звон колокольчиков, напропалую кокетничая со встречными кавалерами. Они вихрем носились по Штайндамму то наверх к Хубену, то вниз». 

Во времена Гиппеля многие состоятельные кёнигсбержцы обзавелись отдельными поместьями “на Хубене”. Вероятно, именно подобные романтические прогулки на лошадях сделали эти места популярным местом летнего отдыха. Люди тогда не путешествовали в Италию или Египет, но довольствовались скромным загородным домом “неподалеку от городских ворот”.

Владельцам таких домов можно было только позавидовать, а бревенчатый настил Гиппеля стал важной составляющей жизни кёнигсбергского бомонда. 

Грязи тогда на проезжей дороге, ведущей в Хуфен, было так много, что старый друг Гёте, мастер-каменщик и директор Певческой академии Карл Фридрих Цельтер (Carl Friedrich Zelter, 1758–1832)⁵, сообщал в письме от 5 августа 1809 года: 
«Выезд короля в день его рождения прошел неудачно. Погода и дорога были неприлично плохими. На обратном пути карета, в которой сидели королевские дети, завалилась набок в темноте ночи прямо перед Домиком Луизы. Король зажег свой фонарь, чтобы лично осмотреть повреждения, и почти сразу сам, поскользнувшись, упал в грязь. К счастью, никто не пострадал...» 

8 августа Цельтер вместе с Хуфеландом (Christoph Wilhelm Hufeland, 1762–1836)⁶ посетил короля и королеву в поместье Хубен, которые передали с гостями свои приветы в Берлин: «Наш разговор состоялся в шатре перед домом». 

Бревенчатый настил (Bohlenweg), доходивший, по-видимому, только до моста через ущелье Фрайграбен (Freigrabenschlucht), в 1804 году «почти полностью сгнил, и скоро им будет нельзя пользоваться» (Л. Бачко). Позднее его содержало так называемое «Товарищество бревенчатого настила» (Bohlenwegverein), впоследствии переименованное в «Общество благоустройства имени доктора Кесселя» (Dr. Kesselsche Verschönerungsverein), вплоть до 1900 года много делавшее для модернизации Кёнигсберга. 


Миттельхубен, Луизенваль и Сад Гиппеля на карте города 1815 года.

Трактиры «Леган» и «Шпрехан», а также этаблисмáн «Конрадсхоф» на той же карте 1815 года.

Тем временем все больше и больше хуфенских усадеб в конечном итоге становились виллами жителей Кёнигсберга. 

Хуфенская вилла консула Адельсона в 1850 году.

Фабер (Karl Peter Andreas Faber, 1773–1853)⁷ в 1840 году писал: 
«17 марта 1826 года сгорело семь домов и амбаров, некоторые из которых принадлежали жителям Кёнигсберга как загородные усадьбы, в результате чего погибли два человека и несколько получили ранения». 

Самой дальней точкой этой первой колонии вилл была поначалу бывшая ферма Пойентера (Pojenters Hof), нынешний Луизенваль. За ней лежали открытые поля, простиравшиеся до поместья Дугласов Амалиенау. 

В 1829 году было проложено шоссе длиной в полмили до Лаускена. Королевская казна выделила значительную субсидию — возможно, Фридрих Вильгельм III, помня о той злосчастной ночи, лучше многих понимал необходимость нормальной дороги. В народе она была известна как “Леган” (Фабер); позже это название перешло к здешнему заведению, которое слепой профессор фон Бачко (Ludwig Adolph Franz Josef von Baczko, 1756–1823)⁸ упоминал уже в 1804 году в своей истории Кёнигсберга. Аналогичное в Фордерхуфене носило название «Шпрехан». Однако это шоссе в Миттельхуфене было вовсе не памятной нам Хуфенской аллеей, бывшей когда-то Главной улицей (Haupt Straße), покрытой бревенчатым настилом. Скорее тогда на средства короля была модернизирована Старая Пиллавская дорога (Alte Pillauer Landstrasse). 

Хуфенская аллея была благоустроена только после того, как король Вильгельм I пожаловал городу королевское поместье Луизенваль.

В результате домик Луизы с его великолепными грабами был безжалостно отрезан от парка. Это произошло, вероятно, в 1860-х. Более точно определить год я не смог. Официально поместье было передано городу только в апреле 1914 года.

Давайте перенесемся в 1891-й и совершим воскресную прогулку от Штайндаммских ворот (Steindammer Tor) по Хуфену. (Буква «б» тогда уже изменилась на «ф».) 

Мы стоим у здания, которое впоследствии станет Университетским институтом гигиены (Hygienisches Universitätsinstitut) на Штайндамме. Напротив, там, где после Первой мировой войны появилась гостиница «На углу у ворот» (Zum Winkel am Tore), когда-то стояли старые Штайндаммские ворота барочных крепостных укреплений 1626–1634 годов. В 1891 году от этого угла, из-за которого время от времени выезжали одетые в яркие разноцветные парадные формы уланы, кирасиры и гусары, на север мимо кирпичного здания учебной кузницы (Lehrschmiede, после 1919 года здание заняло Статистическое управление), вдоль северной стороны Барабанной площади (Trommelplatz / Exercier Platz) к Штайндаммским воротам третьего укрепления 1840 года вела молодая ясеневая аллея. 


Штайндаммские ворота. Вид через мост с внешней стороны.

Справа оставалась небольшая декоративная площадь с серой каменной Полигимнией — одной из девяти муз, покровительницей торжественных гимнов и ораторского искусства.

Оба варианта Штайндаммских ворот — с одним проездом и двумя.

Эта площадь гармонично сочеталась с «Зелёным Домиком» (grünes Häuschen). Затем следовало пройти через гулкие Штайндаммские ворота, которые изначально имели только один проезд для экипажей, и только с 1879 года их стало два. 

Мост через крепостной ров (Wallgrabenbrücke) за воротами, построенными в 1850-х, был изначально разводным, но к 1891 году утратил это свойство. Зато на нем появился железный забор с воротами. Улица Миттельхуфен, по которой тогда проходил маршрут конки, вела через них на запад. За воротами начиналось Фухсбергское шоссе (Fuchsberger Chaussee), идущее на север к усадьбе Фухсберг и далее на Замланд, позже оно называлось Фухсбергской аллеей, затем улицей Штреземан и, наконец, Литцманштрассе. 

Там, где от Фухсбергского шоссе на запад ответвлялась Старая Пиллавская дорога, на месте здания суда, построенного в 1912–13 годах, стояло большое круглое деревянное здание цирка.

Севернее, за ним, вдоль Фухсбергского шоссе располагались конюшни Кёнигсбергского Конного клуба (Königsberger Pferderennverein), ипподром которого сначала находился в Метгетене, а затем в Каролиненхофе.

В цирке выступали гастролирующие цирковые труппы, а однажды давал представление даже знаменитый «Барнум и Барли». В 1901 году цирк не гнушался показывать в конце своих представлений в качестве особой новинки киноролики “большой продолжительности” — около 5–7 минут!

К западу от цирка находилась ярмарочная площадь с каруселями, русскими качелями, тирами и аттракционами. Пешеходы, идя от ворот в ее направлении, чтобы срезать изгиб улицы, сворачивали на тропинку почти сразу после моста через ров. За ярмарочной площадью тропа, позже ставшая улицей Брамса, вела на север вдоль Городских садов (Bürgergärten) — первых садовых участков жителей Кёнигсберга — к Хуфенскому ущелью, у которого находился трактир. Начиная с 1900 года, его владелец стал здесь в темное время суток освещать дорогу пылающими факелами на высоких столбах — живописная картина, романтически выделявшаяся на фоне скудного газового освещения. 

В 1891-м уже можно было увидеть, как обретает форму строящееся здание «Панорамы». Оно открыло свои двери для посетителей в том же году. Вход стоил всего одну марку. Внутри него демонстрировалась гигантская круговая картина, частично написанная на полотне и дополненная инсталляциями. Это были пейзажи тропиков и сцены сражений.


Карта из «Путеводителя Брауна и Вебера» — одна из немногих, где была отмечена «Панорама».

Изображения не представляли особой художественной ценности, но будоражили воображение не слишком искушенных людей того времени.

«Нимфа после купания» Станислауса Кауэра в XX веке украшала сквер у Луизентеатра.

Картины ежегодно обновлялись и вызывали всеобщее восхищение. Тем более, что эта мода распространилась на все крупные города. Подобную панораму, изображающую битву при Бергизеле⁹, можно и сегодня увидеть в Инсбруке. 

От «Панорамы» можно было выйти на гласис, где довольно густые деревья не давали расти траве и подлеску. С него открывался вид на крепостной ров и заросшие травой городские фортификации. Спустившись к развилке, где от улицы Миттельхуфен уходила на юг Старая Пиллавская дорога, вы видели здесь прекрасный сад с альпийской горкой и фонтаном, приглашавший путников отдохнуть и освежиться. 

До 1850 года, когда тут был сформирован гласис, на его месте стоял летний дом Георга Фридриха Швинка (Georg Friedrich Schwinck, 1702–1756), уважаемого кёнигсбергского купца и зятя банкира Якоби, где часто бывал Кант. В стародавние времена здесь жил лесничий Альтштадта¹⁰, поскольку лесной массив Капорнская пустошь начинался прямо у городских стен. А там, где в середине XX века среди зелени виднелась «Купальщица» Кауэра (Stanislaus Cauer, 1867–1943), в 1891 году жители Кёнигсберга лицезрели домик сборщика пошлины, который взимал ее с проезжающих повозок. 

В этом месте дорога разветвлялась: Старая Пиллавская дорога уходила южнее вдоль городских валов к новым кладбищам, а улица Миттельхуфен вела на запад к Луизенвалю.

В треугольнике между ними по золотистым колосьям широкого ржаного поля гулял ветер. 

Сохранилась гравюра с изображением этого места. Она датируется 1860 годом. Вдоль поля тянется бревенчатый настил, по которому прогуливаются жители Кёнигсберга, одетые в свои лучшие воскресные наряды. Все кавалеры в цилиндрах, дамы в кринолинах и под маленькими зонтиками. По слегка разбитой дороге катятся фаэтоны, запряженные парами лошадей, в каждом из них — нарядный кавалер и прекрасно одетая дама. На северной обочине пешеходной дорожки не видно, лишь ряд старых деревьев вдоль придорожной канавы, через которую ведут небольшие мостики. Экипаж направляется по такому мостику в один из парков, которые, очевидно, все находятся в частной собственности. На заднем плане можно увидеть красивое здание. Выступающая центральная часть имеет изогнутые арочные окна и остроконечную крышу; рядом возвышается смотровая башня. Здание обращено фасадом к обширному ржаному полю. Дальше слева видна еще одна вилла.

Вся сцена производит очень изысканное впечатление. Несомненно, здание перед нами — «Вилла Белла», слева — «Вилла Фридериция».

Виллы Миттельхуфена на известной карте Кёнигсберга 1895 года.

Мы посетим их во время нашей “прогулки в 1891 году”. Там, где сегодня находится здание театра, в 1891-м стояла тогда еще новая «Вилла Куровски» — красивый особняк с арочными окнами. Он располагался на территории парковой усадьбы «Конрадсхоф». 

Бачко в 1804 году уже упоминал «Конрадсхоф» как место отдыха жителей Кёнигсберга. Это была старейшая из тех кофеен с танцевальными залами, что были построены в Хуфене в последней четверти XIX века вплотную друг к дружке. 

Со временем состоятельные жители Кёнигсберга отказались от своих здешних вилл и перебрались подальше от города в тихий и элегантный Нойхойзер под Пиллау, расположенный недалеко от железной дороги. Другая часть облюбовала Кранц, куда было легко добраться на поезде. (Пиллавская железная дорога открылась в 1865 году; ж/д линия на Кранц — в 1883-м.) Приморские курорты начинали процветать, и уровень жизни рос. 

В свою очередь кёнигсбергские трактирщики, увидев прекрасные возможности для бизнеса, скупали заброшенные местным бомондом хуфенские виллы. То, что все эти постройки были деревянными и легко разбираемыми, да к тому же в случае войны должны были стать опорными пунктами обороны города, их не смущало. Они надеялись на долгие годы мира. 

В результате колония вилл в Миттельхуфене довольно быстро стала “городом этаблисмáнов” (Etablissementstadt, где Etablissement — фр. заведение, Stadt — нем. город).

Обратный процесс в случае с «Виллой Куровски», будучи исключением, лишь подтверждал общее правило. Во всех прекрасных, больших, тенистых садах этих “заведений” таблички на деревьях гласили: «Семьи могут варить кофе». И жители Кёнигсберга, наряжаясь по воскресеньям в свои лучшие костюмы и платья, вплоть до XX века с радостью пользовались такой возможностью. Всего за несколько пфеннигов можно было получить большие чайники с кипятком. Заботливые хозяйки доставали из своих корзинок жестяные банки с молотым кофе, заваривали его и открывали упаковки с пирожными, которые тоже приносили с собой. Вокруг всего этого пиршества царили всеобщее веселье и солнечная летняя нега.


Этаблисмáн «Юльхенталь» на Хуфенской аллее.

Насытившись, молодежь резвилась на зеленых лужайках. Пространства было достаточно! Парк «Конрадсхоф», например, простирался до самого Хуфенского ущелья.

Кафе «Юльхенталь» в овраге Хуфенского ручья.

По вечерам устраивались танцы. Юные продавщицы и горничные кружились вместе со студентами и молочниками в вальсах и рейнлендах¹¹, польках и галопах. Каждый «танцевальный тур» стоил диттхен¹². К «Конрадсхофу» примыкал этаблисман «Парк-Вилла Нова». 

Перед этим этаблисмáном (заведением), построенным в стиле виллы, в 1891 году был разбит газон, где детей развлекала невольница-обезьянка. Прекрасный парк, особенно участки вдоль оврага, пафосно именуемого “Хуфенским ущельем” (Hufenschlucht), к тому времени зарос, превратившись в настоящий рай для детей. Старые деревья на гораздо более позднем «Птичьем лугу» (Vogelweide) — это остатки того парка. По вечерам «Вилла Нова» служила популярным танцевальным залом. Далее следовал «Этаблисмáн Кляйна – Вилла Хуфенпарк» (Kleins Etablissement Villa Hufenpark), а затем — загородное поместье богатого банкира Оппенгейма (Martin Wilhelm Oppenheim, 1781–1863) с великолепным садом, выходящим на край глубокого Хуфенского ущелья.

Вилла Оппенгейма с двумя великолепными деревянными красными колоннами до 1945 года служила штаб-квартирой администрации зоопарка и резиденцией его директора. 

Конечно, уличный прохожий в 1891 году не имел ни малейшего представления о том, что на территории поместья Оппенгеймов и «Хуфенпарка», добавив к ним остававшиеся свободными берега Хуфенского ручья (Hufenfreigraben), пять лет спустя, 21 мая 1896 года, Кёнигсбергское зоологическое общество (Königsberger Tiergartenverein) откроет один из самых красивых в Германии зоопарков. Входили ли в его состав земельные владения господина Варшауэра (Marcus Warschauer, 1777–1835), описанные Фабером в 1860-м как «замечательные своей прекрасной территорией», и был ли он предыдущим владельцем имения Оппенгеймов, мне установить не удалось. 

За мостом через ручей на его северном правом берегу располагалась «Вилла Хуфентеррассе», также ставшая впоследствии этаблисмáном (Etablissement Hufenterrasse). Этот небольшой дом, живописно расположенный высоко на склоне Хуфенского ущелья, когда-то был резиденцией пастора трагхаймской кирхи Эреготта Андреаса Кристофа Вазианского (Ehregott Andreas Christoph Wasianski, 1755–1831), бывшего секретаря Канта и одного из трех его биографов. Кант иногда бывал здесь у него в гостях.


«Метрополь-Театр» во времена этаблисмáнов.

На рубеже веков театр переехал и внешне стал больше соответствовать своему "городскому" названию.

К моменту нашей прогулки «Вилла Хуфентеррассе» уже давно стала местом проведения танцевальных вечеров, как и все остальные. На ее территорию с Миттельхуфена вели мост и лестница.

Этаблисмáнштадт Миттельхуфен с Луизенвалем и Тиргартеном на карте 1901 года.

Когда 1 апреля 1913 года домик наконец-то должны были снести, чтобы освободить место для нового здания хуфенской гимназии (Hufengymnasium), заложенного выше по склону, знаменитый художник-график профессор Вольф (Heinrich Wolff, 1875–1940) либо, по мнению других, профессор анатомии Цандер (Richard Zander, 1855–1918), известный широким кругом своих интересов, предложили устроить по этому поводу так называемый “бал артистов”¹³ в стиле “бала оборванцев”¹⁴. По свидетельству местного историка Матулла, главным организатором мероприятия был выбран «профессор Ладислаус Клауэр, хранитель коллекции гипсовых копий классических скульптур и их фрагментов, почетный член Лиги по борьбе с всеобщей глупостью, корсетами и ароматами Прегеля». Праздник удался, на нем присутствовало множество членов академии художеств и студентов всех факультетов. Все закончилось, только когда в шесть утра прибыли каменщики, почти сразу приступившие к демонтажу крыши.

За мостом и «Хуфенской террассой» в 1891 году дорога сужалась, делала небольшой поворот, а затем плавно поднималась вверх на запад.

Однако, чтобы рассмотреть южную сторону улицы Миттельхуфен, давайте вернемся к волнующемуся на ветру зерновому полю у Штайндаммских ворот. В свое время мы и не подозревали, что городской советник и консул, а позже тайный коммерческий советник Вальтер Симон (Walter Simon, 1857–1920)¹⁵, собирается по сходной цене выкупить бóльшую его часть, за исключением обочины Старой Пиллавской дороги, что проходила к востоку от выбранной им территории. А он, истинный друг молодежи, дальновидно поддержавший идею физического воспитания юношества в то время, когда спорт в образовании ценился так же мало, как сегодня классические языки, вынашивал далеко идущие планы — хотел оставить эту землю своему родному городу с условием, что она сохранит в веках его имя и будет использоваться исключительно как спортивная и игровая площадка.

Уже в 1892 году этот благородный человек реализовал свой замысел. Поколения учеников всех школ играли и занимались здесь спортом — и были счастливы. В то время они еще носили высокие, жесткие воротники с “железным” галстуком и длинные брюки. 5 февраля 1913 года, в честь столетия со дня освобождения от французской оккупации, площадь Вальтер-Симон-Плац (Walter-Simon-Platz) была украшена памятником генералу Йорку (Johann David Ludwig Graf Yorck von Wartenburg, 1759–1830), который изваял Вальтер Розенберг (Walter Rosenberg, 1882–1945)¹⁶.


Башня с часами на Вальтер-Симон-Платц, построенная также на средства WS.

Памятник генералу Йорку на Вальтер-Симон-Платц.

Меценат в 1920 году умер, и всего через 13 лет после его смерти завещание было позорно забыто. Площадь его имени стала использоваться для маршей нацистов и демонстрации высокомерной самоуверенности новой власти.

Вальтер-Симон-Платц на карте.

И все же во время нашей прогулки ветер все еще нежно шелестит в золотистых колосьях, а мы подходим к «Развлекательному заведению Рагуцки» (Vergnügungsetablissement von Ragutzki). Это примитивное деревянное здание одно время помпезно называлось «Бель-Альянс-Театр», позже — «Метрополь-театр». В нем проводились варьете-шоу и устраивались борцовские поединки. Насколько я помню, одно время оно носило имя другого своего владельца, Крестинского. Узкая тропинка от него приводит нас к «Вилле Фридериция», сад которой доходил до Старой Пиллавской дороги.

К северу от «Фридериции» находилась «Вилла Белла», знакомая нам по описанной выше гравюре. Недалеко от «Беллы» стояла «Вилла Фортуна». Позже «Вилла Белла» постепенно превратилась в кондитерскую «Аменде», где нас всех потчевали кофе и пирожными.

В 1891 году из этой части Миттельхуфена не было прохода к дороге на Пиллау и кладбищам вдоль нее: улица Клаасса, названная в честь Германа Клаасса (Hermann Claaß, 1846—1914), сына западнопрусского сельского пастора, который начинал зубным техником, а с 1895 по 1913 год был уважаемым директором Тиргартена (зоопарка) и членом городского совета, была проложена только в двадцатом столетии; аллея Гольтца — в 1912 году, улица Хорна — после Первой мировой войны.

Западнее «Фортуны» находилась обширная территория «Виллы Флора» — самого крупного, популярного и даже престижного развлекательного заведения своего времени.

Здесь имелся большой театральный зал, где часто выступали лейпцигский и штеттинский хоры, а позже и циллертальский.

Все летние мероприятия клубов и ассоциаций Кёнигсберга проходили в большом саду этой виллы, включая вечеринки Студенческого совета и Торговой ассоциации. Сад был разбит в стиле того времени: с различными декоративными клумбами, самшитовыми изгородями и другими элементами, которые волшебным образом освещались популярными тогда красными и зелеными бенгальскими огнями.

Особенно впечатляющим зрелищем была имитация альпийского сияния. Для освещения использовались в том числе и газовые лампы, которые имелись во «Флоре» с самого начала. Еще в 1930 году автор видел освещенное таким образом главное здание садов Тиволи в Копенгагене. Не следует забывать и о всевозможных выставках и представлениях, проходивших во «Флоре».


На открытии выставки дирекор Тиргартена Герман Клаасс (5) сопровождает супругу обер-президента фрау фон Виндхайм (2), следом идут херр фон Виндхайм (1), принц Изенбургский (3), граф Кальнайн (4).

Они сталкивались со значительной конкуренцией со стороны “человеческих зоопарков”¹⁷, организуемых энергичным директором кёнигсбергского Тиргартена.

Вход в Тиргартен времен Германа Клаасса.

Кондитерская «Аменде» напротив входа в Тиргартен.

Прямо перед мостом через Фрайграбен (Freigraben — ручей, текущий по Хуфенскому ущелью, ныне — Парковый) вдоль ограды сада «Флоры» на юг уходила пешеходная дорожка. В 1891 году она была единственным вариантом пройти с Миттельхуфена в сторону кладбищ. Самая дальняя часть сада «Флоры», выходящая на Старую Пиллавскую дорогу, позже была приобретена заведением «Новый мир», существовавшим до 1945 года. Сама «Флора», полностью обветшавшая и давно потесненная расширившейся Хуфенской аллеей, кое-как сводила концы с концами до 1930 года. В то время вход в нее был с Хорнштрассе.

Если мы сейчас — в 1891 году — повернем по этой пешеходной дорожке к Пиллавской дороге и по ней обратно в сторону города, то в конце сада «Флоры» обнаружим упомянутую выше «Виллу Фридериция».

Это была небольшая, симпатичная в архитектурном отношении вилла, где по вечерам главным развлечением тоже были танцы. Днем пожилые джентльмены играли там в карты (скат и вист), а молодое поколение восхищалось “парком дикой природы”, который предприимчивый трактирщик открыл здесь все в том же 1891-м.

Это был настоящий мини-зверинец: там были олень и ручной бурый медведь, каких часто водили на ярмарках дрессировщики того времени, а также хромой аист и пеликан.

В небольшом пруду резвился тюлень. В соседних клетках жили сердитая лиса и волк. Имелось несколько обезьян. Пару лет назад в газете «Восточнопрусский листок» (Ostpreußenblatt) рассказывалось, как одна из этих обезьян сбежала и устроила настоящий переполох, опустошая ветви фруктовых деревьев и устраивая попутно всякие другие шалости. Нашлась лишь одна решительная дама, которая смогла заманить беглянку чашкой риса в комнату и запереть в ней. Но и там владельцу “дикого парка” стоило немалого труда поймать проказницу.

Рядом с «Виллой Фридериция» у изгиба Старой Пиллавской дороги, напротив зернового поля, располагалось заведение «Березовый домик» (Etablissement Birkenhäuschen). В своей книге «Из студенческой жизни Кёнигсберга 1858–1862» о нем вспоминает известный восточнопрусский врач Артур Киттель: 
«Летом студенческие корпорации часто совершали послеобеденные прогулки за Штайндаммскими воротами по району Хуфен, в “городские сады”, к этаблисмáнам «Берёзовые домики» и «Хуфенская терраса», распевая на ходу бодряческие песни».


Хуфенский лицей — в прошлом высшая частная школа для девочек. Ныне — Лицей №18.

Кстати, такие заведения, как «Вилла Нова», «Новый мир» и другие, а также те, что были построены за Королевскими воротами в Кальтхофе, были популярными местами дуэлей.

На карте 1928 года отчетливо видно, что Луизенваль и Тиргартен были единой зеленой зоной. Проход из одной части в другую был сделан вдоль ручья под мостом.

Вернемся теперь к мосту через ручей в Хуфене. Прямо над оврагом слева стоял небольшой домик, романтически называвшийся «Скала Дракона» (Drachenfels). Во время Второй мировой войны он служил местом содержания французских военнопленных. А раньше это было одно из самых известных танцевальных заведений Кёнигсберга. В его большом зале многие из нас кружились в танце со своими возлюбленными.

Когда-то здесь был «Жёлтый трактир», но Бачко упоминает на этом месте уже в 1804 году гостиницу под названием «Карлсруэ», построенную на холме, немного в стороне от ручья и, вероятно, впоследствии уступившую место новому зданию — загородному дому под названием «Карлсруэ», который принадлежал кёнигсбергскому банкиру Адлеру, чья дочь Агнес была бабушкой одной нашей знаменитой поэтессы…

Да, речь идет об Агнес Мигель, получившей от города почетную бесплатную квартиру на Хорнштрассе, сформированной из той узкой тропинки вдоль сада этаблисмана «Флора» — из окон поэтесса могла видеть землю, принадлежавшую ее предкам. 

На картинке 1830 года, которая есть у меня, на вершине холма, немного в стороне от Хуфенского ручья, изображен загородный дом «Карлсруэ» — одноэтажное здание с фронтоном и одним окном. Непосредственно на краю оврага, по дну которого течет ручей Фрайграбен, стоит домик доктора Хайсрата (Dr. Heißrath); затем Хуфенский мост; а один из двух домов справа — это старая школа, которая до сих пор стоит на Хуфенской аллее.

Когда эпоха вилл завершилась, трактирщик превратил домик Хайсрата в этаблисмáн «Скала Дракона» — несомненно, он выбрал такое название, потому что домик буквально нависал над пропастью. Иногда там исполнялась военная музыка.

Но на нашей прогулке мы его не увидим: к 1891 году он был снесен, и на этом месте появился памятный нам одноименный танцевальный зал.

Перейдя узкий мост, сразу за которым позже была проложена улица Зоологическая (Tiergartenstraße), уходившая на север, путешественник увидел бы ряд вилл — одну за другой, —  расположенные справа и слева. Последняя из них, вдалеке, на краю открытого поля, напротив Кирхи памяти Королевы Луизы, освященной в 1901 году на улице Шрёттера, принадлежала сигарному фабриканту Луису Гросскопфу (Louis Großkopf, 1830–1901), имевшему магазины по всему Кёнигсбергу, что делало его одним из самых известных жителей города.

Фасады домов на Зоологической улице обращены к Тиргартену.

Магазин «Луис Гросскопф» на Кнайпхофской Длинной, 45–47.

Он придумал производить очень дешевые сигары для рабочего класса по цене три и пять пфеннигов — в то время в Германии еще не курили сигареты.

Директор Берлинского зоосада Людвиг Хек с новыми "питомцами" для "человеческого зоопарка" в 1931-м.

Это была российская монополия, благодаря чему Гроссскопф очень разбогател. Его самодовольная внешность навевала воспоминания о наполеоновской спеси, особенно когда его видели сидящим в первом ряду перед просцениумом городского театра. Хотя Гросскопф умер в начале XX века, его виллу в народе вплоть до 1945 года продолжали называть «Виллой Гросскопфа».

В этой отдаленной части Хуфенской аллеи частные виллы не уступили своих позиций новомодным этаблисмáнам; только напротив выходивших здесь на Хуфенскую аллею Железнодорожной улицы (Bahnstraße) и более поздней Луизеналлее (Luisenallee) возникли два популярных заведения: «Юльхенталь» (Julchenthal) и «Луизенхёэ» (Luisenhöh).

В 1891 году «Юльхенталь» принадлежал Францу Русспаульсу (Franz Rußpauls), трактирщику, который раньше держал танцевальный зал на Фордерхуфене, недалеко от железнодорожного вокзала ветки Кёнигсберг–Кранц.

Теперь он организовывал в «Юльхентале», с его глубоко изрезанным лесистым оврагом, “человеческие зоопарки” (Völkerschauen) и “сказочные” световые инсталляции в гротах. 

Остатки этих гротов были все еще видны в 1945 году. Они служили бесчисленным поколениям детей дошкольного возраста чудесными укрытиями во время игр в “грабителя и солдата”¹⁸. Когда в августе 1898 года пышно отмечалось двухсотлетие Королевского Фридрихсколлегиума, здесь состоялось торжественное собрание преподавательского состава, студентов и их родителей.

Примерно в 1900 году в глубине ущелья был построен деревянный дом, который — в знак всеобщей симпатии к бурам — получил название «У дядюшки Крюгера» (Zum Uncle Krüger)¹⁹. Однако вскоре англо-бурская война закончилась, и этот дом был заколочен и забыт до 1913 года, когда после благоустройства ущелья Хуфенского ручья он был восстановлен, заново ярко покрашен и переименован в «Кафе Юльхенталь». Как мы все помним, это было восхитительное место с ухоженным садом, где в жаркие летние дни можно было посидеть в прохладе, наслаждаясь кофе и пирожными.

Главный ресторан этаблисмáна «Юльхенталь» находился между Железнодорожной улицей — существенно позже ее переименуют в честь Гинденбурга — и Луизеналлеей, но на противоположной от них стороне Хуфенской аллеи. И после 1900 года это здание с большой остекленной верандой, служившей ему крыльцом, и огромным залом, расположенным вдоль улицы, стояло у конечной станции бело-голубой трамвайной линии. Каждый день после обеда здесь собирались джентльмены нескольких клубов, чтобы совместно выпить кофе, а примерно в 1903 году для вечернего развлечения гостей в нем также начали показывать фильмы. Ведь тогда все мы были — как сегодня телевидением — загипнотизированы мерцающим экраном.

Рядом с «Юльхенталем» находилось имение «Луизенхёэ». Первоначально называвшееся «Альбрехтсхёэ», оно тоже могло похвастаться огромным залом и обладало хорошо оборудованной сценой.

Этаблисмáн «Луизенхёэ» снаружи и внутри.

Вывеска с надписью Luisenhöh выглядела внушительно. Зайдя на территорию, вы оказывались в длинном проходе, обрамленном высокими туями, ведущем к широкой лестнице и самому залу — все это почти напоминало княжеские дворцы… 

«И мраморные изваянья 
стоят и смотрят на меня…»²⁰

Ну, это были не совсем мраморные изваянья,  а гипсовые бюсты представителей династии Гогенцоллернов на высоких, выкрашенных в белый цвет деревянных постаментах, которые волшебным образом выделялись в лунном свете на фоне темных туй.

В зале постоянно устраивались всевозможные костюмированные представления. Большая сцена подходила для самых разных шоу — танцев, эстрадных номеров, живых картин.

Году в 1900-м я, будучи ребенком, видел там фокусника, который с гордостью называл себя Бен Али Беем, и он меня поразил, ведь для маленького мальчика его “магия” была чем-то совершенно необыкновенным²¹.

Если я не ошибаюсь, бывший владелец заведения «Кляйн» в Хуфенском парке, имя которого, кажется, было Джеймс, продав его Тиргартену, управлял теперь «Луизенхёэ».

Несомненно одно: после 1900 года Мартин Кляйн, предположительно сын, открыл здесь оперетту, которая пользовалась большой популярностью. Например, мюзикл «Старый Гейдельберг» под занавес вызывал бурные аплодисменты, поскольку был почти таким же сентиментальным, как и сама пьеса. Более того, в качестве статистов здесь выступали весьма зрелые мужчины, плюс, в соответствии с последним писком театральной моды, в оперетте была роль травести²², что в то время еще заставляло сердце каждого мужчины биться быстрее! Затем были поставлены «Веселая вдова», «Долларовая принцесса», «Веселый крестьянин», «Польская экономика»… 

Еще в то время большой популярностью пользовались летние театры. Подобный, например, существовал и в старом Доме гильдии стрелков в Миттельтрагхайме. Актеры, получавшие тогда очень низкую зарплату и находившиеся в отпуске с середины мая по сентябрь, чтобы подзаработать, охотно соглашались на летние выступления на приморских курортах или где бы то ни было еще, например, в такого рода ангажементах.

Выдающийся бизнесмен Мартин Кляйн заработал на этой опереточной сцене так много, что, когда заведение на Хуфенской аллее закрылось (одновременно с демонтажом городских фортификаций на этом месте было решено построить многоквартирные дома), он смог арендовать «Луизентеатр», спроектированный около 1910 года архитектором из Кёнигсберга Вальтером Кукуком (Otto Walter Kuckuck, 1871–1942), и еще долго дарил радость кёнигсбержцам, создавая на его сцене одну удачную постановку за другой.
 Луизентеатр в первой четверти XX века.

Комическая опера в 1940-х.

После падения всех королевских тронов и штандартов название «Луизентеатр» перестало считаться уместным, и он стал Комической оперой (Komische Oper).

Хуфенская аллея в наши дни — хорошо всем известный проспект Мира.

Но старое название еще долгое время “жило в народе”. 29 сентября 1927 года после реконструкции, проведенной берлинским архитектором Кауфманом (Oskar Kaufmann, 1873–1956), сюда переехал «Новый театр» из Россгартерского пассажа. 

Однако тот, кто гулял вместе с нами по городу в 1891 году, и понятия не имел обо всем этом, и если бы кто-то предсказал тогда судьбу района Миттельхуфен, которая развернется чуть более чем через полвека, он, вероятно, счел бы такого провидца сумасшедшим. Но мы, кому пришлось стать свидетелями горькой правды, вслед за нашим соотечественником Э.Т.А. Гофманом, утверждаем: «то, что происходит на самом деле, и есть почти всегда самое невероятное».

Примечания переводчика:

1. Речь идет о произведении «Lebensläufe nach steigender Linie». Это знаменитый сатирически-психологический роман немецкого Просвещения, написанный и анонимно опубликованный Теодором Готлибом фон Гиппелем. Четыре тома вышли из печати в 1778–1781 гг.

2. Конрад фон Тирберг младший — ландмейстер Тевтонского ордена в Пруссии в 1283–1288 годах.

3. Имеется в виду историко-философское эссе философа-феноменолога Курта Штавенхагена 
«Kant und Königsberg», впервые опубликованное гёттингенским из-вом «Deuerlich» в 1949-м.

4. "Без сопровождения".

5. Карл Фридрих Цельтер — композитор и музыкальный педагог.

6. Кристоф Вильгельм Гуфеланд — врач, педагог, автор работ по медицине, лейб-медик прусского короля Фридриха Вильгельма III.

7. Карл Петер Андреас Фабер — видный прусский историк, архивист и педагог. Он оставил заметный след в изучении истории Пруссии своим трудом «Die Haupt- und Residenz-Stadt Königsberg in Preußen».

8. Людвиг Франц Адольф Йозеф фон Бачко — историк, писатель, преподаватель Альбертины. В 26 лет ослеп в результате несчастного случая. Его главный труд — шеститомная «Geschichte Preußens».  

9. Гора Изель (Bergisel) — исторический холм и популярная достопримечательность на юге Инсбрука, Австрия. Высота — 746 м. Исторический памятник. Место решающих битв тирольского ополчения под предводительством Андреаса Гофера против наполеоновских войск в 1809 году.

10. Конный лесничий — это патрульный или инспектор, осуществлявший охрану лесных массивов верхом на лошади.

11. Рейнлендер — немецкий народный танец — парный танец из Рейнской области, который исполняется в быстром, веселом темпе с характерными подпрыгивающими шагами. 

12. Диттхен (Dittchen / 10-Pfennig-Stück) — монета в 10 пфеннигов. 

13. Термин “Artistenball” (бал артистов) обычно относится к знаменитому культурному и благотворительному мероприятию, традиция которого восходит к золотой эпохе кабаре и цирка в Германии (в частности, к историческому Международному балу артистов в Берлине). Эти балы до Второй Мировой войны объединяли акробатов, танцоров, музыкантов и прочую богемную публику со всего мира в атмосфере пышного костюмированного карнавала.

14. В тексте “Lumpenball” (буквально — бал лохмотьев) — традиционная немецкая вечеринка в стиле карнавала, которая проводится в конце сезона карнавалов. Ее главная особенность в том, что участники приходят в рваной, поношенной одежде, так как “все деньги уже потрачены на предыдущие”. Такой формат, появившийся еще в конце XIX века, отличался непринужденной, ироничной атмосферой. Высмеивался излишний пафос. Вместо дорогих костюмов надевали лохмотья, старые или потрепанные наряды, а декорации были нарочито простыми.

15. Вальтер Симон — банкир и меценат. Происходил из богатой еврейской семьи, был сыном королевского прусского тайного советника по коммерции Морица Симона и его жены Хедвиги Симон, урожденной Хиршберг.

16. Вальтер Розенберг (Walter Rosenberg, 1882–1945) — местный скульптор и художник.

17. “Человеческий зоопарк” (также известный как “этнологическая экспозиция” или “выставка людей”) — собирательное название различных форм коммерческой демонстрации коренных народов, называемых “дикими” или “экзотичными”, в зоопарках и парках развлечений, а также на различных выставках и ярмарках. Подобными "зоопарками" занимались и русские купцы, вывозя в "туры" по Европе представителей коренных народов Крайнего Севера со всех их скарбом. "Питомцам" при этом хорошо платили. Такого рода развлечение для широкой публики Европы, США и Японии практиковалось с 1875 по 1930-е годы; отдельные случаи были отмечены и после Второй Мировой войны. “Выставки людей” способствовали культивированию в колониальных обществах ярко выраженных расистских и шовинистических идей, черпаемых из социального дарвинизма.


Гавайские девушки на мюнхенском Октоберфесте в 1959 году.

18. "Грабитель и солдат" — классическая игра в прятки на открытом воздухе. Участники делятся на две группы: грабителям дается фора, чтобы спрятаться, а солдаты (или полицейские) затем обыскивают местность, чтобы поймать их.

19. В 1941 году в Германии был снят исторический фильм «Дядюшка Крюгер» (Ohm Krüger). Эта масштабная биографическая драма рассказывает о жизни южноафриканского политика Пауля Крюгера и его борьбе с Британской империей во время Англо-бурских войн. Главную роль в ней исполнил выдающийся немецкий актер Эмиль Яннингс (Emil Jannings, gebürtig Theodor Friedrich Emil Janenz, 1884–1950). Это был один из серии крупных пропагандистских проектов нацистской Германии, направленных против Великобритании.

20. Строки из стихотворения И. Гёте «Миньона»:
«Und Marmorbilder 
Stehn und sehn mich an»

21. Макс Ауцингер (Max Auzinger, 1839–1928) был немецким актером и иллюзионистом, выступавшим в образе восточного персонажа Бен Али Бея. Ауцингеру приписывают изобретение “театра черного света”. Примерно в 1875 году он случайно открыл этот принцип, наблюдая за актером с черным лицом, разыгрывающим сцену в темном подземелье. Со сцены были видны только белые зубы и глаза актера. С 1913 по 1920 год Ауцингер снялся во множестве черно-белых немых фильмов.

22.Травести — актрисы, играющие мальчиков-подростков.

 

Источник:

Spaziergang durch Mittelhufen 1891
Von Meinhard Mühlpfordt
Ostpreußen-Warte Folge 02 vom Februar 1959
Ostpreußen-Warte Folge 03 vom März 1959

 

Редакция в очередной раз выражает благодарность сайту Bildarchiv Ostpreußen за колоссальную работу по сохранению визуального наследия региона. Современные фото: ©Михаил Огородников.