Красочный Кёнигсберг

Красочный Кёнигсберг? Да ладно! Из песни слова не выкинешь: 

Весь Кенигсбарг — переплетенье улиц несуразных, 
Урочище обшарпанных углов и закоулков грязных… 

Так писал местный поэт Роберт Йоханнес (Robert Lutkat, 1846–1924). А Вы сейчас говорите, что Кёнигсберг был красочным?

Дело в том, дорогой читатель, что воспоминания о далеком счастливом прошлом всегда будут сверкать в нашей памяти самыми яркими красками — но я имею в виду другое. Я говорю о действительно разноцветном Кёнигсберге; он переливался множеством красок — хотя увидеть их мог только ребенок, родившийся в воскресенье!

Во-первых, был Пестрый мост (Bunte Brücke) через Замковый ров. По нему можно было пройти от переулка Данцигского Погребка (Danziger Keller Gasse), который тянулся вдоль восточной части тогда еще не существовавшей площади Гезекус (Gesekus Platz) и назывался так, потому что до 1630 года там стояла башня-данцкер, к улице Принцессы (Prinzessin Straße, позже верхняя часть улицы Канта). В 1867 году ров был засыпан, а мост и все старые дома снесены, что позволило сформировать площадь Гезекус.

Теперь обратимся к недавнему прошлому: первым ярким цветным пятном на городской палитре станет отель «Центральный» (Centralhotel), построенный в 1907–1908 годах, и сразу же ставший самым престижным в Кёнигсберге.

Театр и отель "Центральный" на Парадной площади.

Ранее этот статус бесспорно принадлежал отелю «Немецкий дом» (Hotel Deutsches Haus) на Театральной улице (Theaterstraße), но после того, как принц Фридрих Вильгельм (Friedrich Wilhelm Viktor Karl Ernst Alexander Heinrich Prinz von Preußen, 1880–1925) остановился в отеле «Центральный», репутация «Немецкого дома» потускнела, и в конечном итоге его постигла самая бесславная участь: он превратился в налоговую инспекцию! Таким образом, жители Кёнигсберга теперь тратили в этом заведении гораздо больше денег, чем иностранцы раньше тратили в «Немецком доме».

Персонал и официанты рассчитывали получить от принца Фридриха Вильгельма щедрые чаевые. Однако тому и в голову не приходило оправдывать их ожидания. Зато он был большим ценителем музыки, и позже, когда "обосновался" в замке, содействовал проведению в Фестивальном зале кёнигсбергского Тиргартена (Festhalle im Tiergarten) в 1909, 1910 и 1911 гг. трех грандиозных музыкальных фестивалей.

До постройки отеля «Центральный» на том же месте стояла гостиница «Централхалле» (Centralhalle), окруженная деревьями. Она была значительно скромнее. До «Централхалле» здесь была кондитерская Мейера (Meyersche Conditorei), а затем популярное у театралов кафе «Венское» (Wiener Café).

 

Синий   

Переходим к синему цвету и, следовательно, к «Синему трактиру» (Blaue Krug), который в стародавние времена украшал незастроенную территорию к востоку от Дальнего Россгартена (Hinter Roßgarten), недалеко от Россгартенских ворот. Свое название он, конечно же, получил благодаря “фирменному” синему цвету.

У жителей Остероде был свой «Красный трактир» на дороге в Пиллаукен, у жителей Инстербурга — «Зеленая» и «Красная» аптеки. В Данциге — «Белая башня» и «Зелёные ворота». В Галле есть «Красная башня», в Вимпффене-ам-Неккаре — «Красная» и «Синяя» башни — все названия из давно минувших времен. Еще вспоминается железный мост через Эльбу возле саксонского Лошвица — из-за небесно-голубой краски, которой он был покрашен, обретший второе имя — «Голубое чудо».

«Синий трактир» был одной из многочисленных таверн у давно исчезнувшей старой дороги из Берлина через Кёнигсберг и Куршскую косу в Петербург. Но почему эта корчма была покрашена в синий цвет, а не в красный или, например, желтый? Потому что Россгартен был пригородом Лёбенихта, геральдическим цветом которого был синий (см. ниже).

«Голубая башня» (Blauer Turm) хорошо известна жителям Кёнигсберга. До 1879 года у нее была остроконечная крыша вместо зубцов.

Голубая башня (в центре) на северо-восточном углу Кнайпхофа.



Именно такой ее можно увидеть в Кафедральном соборе на старейшем сохранившемся живописном изображении Кёнигсберга (1557) — эпитафии Иоханна фон Нимица (Johann von Niemitz), который при жизни был придворным советником герцога Альбрехта. Башня была увековечена местным художником (Heinrich Königswieser, 1530–1583, см. ниже), во времена когда ее еще красили в белый, а не голубой цвет. В готический и ренессансный периоды геральдический цвет был решающим фактором, и в Кнайпхофе ее бы точно не стали красить в цвета Лёбенихта! Цветом Кнайпхофа был зеленый. Лишь в эпоху барокко, и особенно после объединения Альтштадта, Кнайпхофа и Лёбенихта в единый город Кёнигсберг в 1724 году, цвет перестал считаться маркером принадлежности.

Это был единственный сохранившийся фрагмент старых стен Кнайпхофа, которые когда-то окружали весь город-остров, поскольку три города-побратима доверяли друг другу столь же мало, как и внешним врагам. Например, во время Тринадцатилетней войны (1453–1466), когда Кнайпхоф встал на сторону Данцига и поляков, между жителями Кнайпхофа и оставшимися верными Ордену альтштадтцами происходили ожесточенные сражения. Крепостные стены всех трех прегельских городов были возведены во время правления великого магистра Винриха фон Книпроде (Winrich von Kniprode, 1310–1382).

Следующая крепостная башня Кнайпхофа, стоявшая немного западнее Голубой, рядом с бывшим Общинным садом Кнайпхофа, называлась Пороховой (Pulverturm), потому что, как и аналогичные башни, сохранившиеся до наших дней в Линдау и Пассау, в ней размещались арсенал и запасы пороха. Позже эта внушительная круглая башня, выкрашенная в синий цвет, стала долговой тюрьмой Кнайпхофа под названием «Голубая башня». В 1735 году она была преждевременно и совершенно напрасно снесена. Пустующий участок на Магистерской улице (Magisterstraße), где стояла башня, в течение многих лет после этого предлагался на продажу в качестве строительной площадки, но безуспешно. Зато название «Голубая башня» (по странной местной традиции¹ — прим. ред.) было перенесено на соседнюю башню, построенную еще Орденом и, благодаря полутораметровой тощине стен, благополучно дожившую да наших времен.

В 1697 году в стенах этой угловой башни томилась 14-летняя девочка, обвиненная в колдовстве и приговоренная к смерти путем обезглавливания с последующим сожжением на костре.

Эпитафия Иоханна фон Нимица кисти Хайнриха Кёнигвизера (фрагмент).

Хотя курфюрст Фридрих III (1657–1713), уроженец Кёнигсберга и будущий первый король Пруссии (Фридрих I, 1701–1713), распорядился о повторном суде, бедняжка все-таки была казнена в соответствии с первоначальным приговором! Ужасный пример варварства, глупости, мрачных средневековых суеверий и ханжества судей!

Кстати, рядом с Голубой башней стоял дом поэта Симона Даха (Simon Dach, 1605–1659), который умер там в 1659 году. Память о нем была увековечена бронзовой мемориальной доской. Подобно тому, как Гёте благодарил своего герцога за садовый домик, Дах написал:

«Бог будет вечно благодарить мудрый совет Кнайпхофа, который любезно позволил мне жить здесь. Всевышнему никогда не были чужды мрачные тревоги, которые я испытывал день и ночь в поисках своего дома. Улитка и черепаха приносят свои хижины в мир, а человек должен много бороться, прежде чем обретет собственный дом!»

Вот и все о синем цвете; теперь о черном. 

 

Черный

Этот цвет был представлен исключительно кёнигсбергским Черным морем (Schwarzes Meer).

Иоганн фон Бёзенраде (Oberburggraf Herzog Albrechts, Johann v. Bösenrade), главный бургграф герцога Альбрехта, приказал выкопать пруды для разведения вьюнов², питаемые каналами, несущими воды из Верхнего пруда. Герцог особенно любил вьюнов; однако, согласно легенде, эти рыбы исчезли сами по себе, когда Бёзенраде строго запретил рыбалку в этих прудах ради герцогского стола. Легенда отражает глубокую ненависть жителей Кёнигсберга к избыточно энергичному и деятельному вельможе, которого они, не мудрствуя лукаво, прозвали «Злым советником».

Однако факт остается фактом: пруды позже превратились в застойные водоемы, их затхлый запах беспокоил жителей домов вблизи замка. Худшим считался пруд, называвшийся Черное море, расположенный между улицами Типольда и Врангеля (Tiepoldstraße und Wrangelstraße). Название которого говорит само за себя... Позже эти искусственно созданные водоемы были засыпаны.

 

Белый

Кто из многочисленных гребцов и моряков, путешествовавших вниз по реке Прегель к лагуне, не останавливался у «Белого человека» (Weißer Mann)? Для тех, кто не знает, «Белым человеком» называлась примерно столетняя каменная башня, которая почти вся была окрашена в белый цвет и лишь у основания — в черный. Она стояла в начале Морского канала на острове между каналом и лагуной и служила ориентиром для лодочников и рыбаков. Около нее можно было безмятежно отдыхать и купаться в солнечных лучах на сухих илистых отмелях и зарослях тростника. В своей небольшой книге «Любимый старый Кёнигсберг» Вильгельм Матулль (Wilhelm Matull, 1903–1985) приводит поговорки, которыми моряки приветствовали «Белого человека», выходя в море:

«О, белый человек с черной ногой,
Мы шлем тебе наше приветствие.
Пожалуйста, дай нам сегодня попутный ветер,
Чтобы мы могли побыстрее вернуться домой!»

Возвращаясь, каждый должен был вслух или про себя сказать:

«Старик в белой шляпе, благодарим тебя! Плавание было удачным!»

 

Красный

Теперь очередь красного цвета.

В старину на западной стороне нынешней Монетной улицы (Münzstraße) находилось старинное дворянское имение, известное как «Красный двор» (Roter Hof), переданное в 1572 году окружному администратору Лётцена Фабиану фон Лендорффу (Fabian von Lehndorff). Позже оно перешло во владение семьи фон Теттау (von Tettau), а затем семьи фон Будденброк (v. Buddenbrock). Увы, «Красный двор» давно канул в Лету.

Красный цвет мы встретим еще дважды, а именно в Альтштадте, геральдическим цветом которого был красный (см. ниже). Альтштадтская биржа у берега Ластади на прегельском Хундегатте была расширена в 1728 году и стала называться «Красные весы» (Rote Waage), поскольку биржа Кнайпхофа, стоявшая на сваях у Зелёных ворот, была недостаточной для новообразованного города Кёнигсберг. «Красные весы» простояли до 1870-х.

Рядом с альтштадтской биржей стоял Красный кран, изображение которого сохранилось на знаменитой гравюре Беринга 1613 года (см. ниже). У крана была куполообразная крыша с изображением журавля — символа бдительности.

Красный кран на берегу Хундегатта, Зелёные ворота и мост на фрагменте карты Кёнигсберга 1613 г.

Красный кран сгорел во время знаменитого пожара 2 августа 1839 года. Розенкранц (Johann Karl Friedrich Rosenkranz, 1805–1879) ярко описал для нас это событие:

«Зрелище, представшее нашим глазам около девяти вечера на берегу Прегеля, было в прямом смысле слова феерическим! Вода, пропитанная тлеющими углями, полосами была совершенно черной, волны блестели, как полированная, позолоченная сталь. На поверхности плавали большие бочки с горящим маслом и спиртом. Сторожевые лодки патрулировали причалы и Зелёный мост, поскольку склады Ластади все еще горели, и снопы искр продолжали лететь от них во все стороны. Центром зрелища был Красный журавль², тянувшийся к небу сквозь огонь. Когда пламя яростно разгоралось казалось, что кран тонет в нем. Но все же он продолжал стоять. Из горящих зернохранилищ Ластади доносились то дребезжащие, то потрескивающие звуки, а то — глухой грохот — будто удары лопаты по крышке гроба — это что-то внутри них падало на землю. Чу, к звукам со стороны крана добавились скрипучие как бы вздохи. Могучие железные массы дергались и подрагивали, но он еще стоял. Наконец, деревянный каркас догорел, сгорело колесо, и толпа с нетерпением ждала обрушения. От “журавля” оставался лишь железный остов, едва различимый в бушующем пламени, но он держался, пока неумолимое пламя не выжгло всю его конструкцию до основания, только тогда он рухнул.»

 

Зеленый

В цветовой палитре Кёнигсберга остались только зеленый и желтый.

Зеленый — геральдический цвет Кнайпхофа (см. ниже). Поэтому и мост назывался Зелёным (Grüne Brücke). Как часто жители Кёнигсберга переходили его! А как ворчали, если спешили, а он оказывался разведенным! И какое несметное число людей за всю долгую историю Зелёного моста восхищались великолепным видом на гавань, открывавшимся с него! Особенно по вечерам, когда лучи заходящего солнца падали на сверкающие воды Прегеля — этот вид был одним из самых красивых и запоминающихся в Кёнигсберге.

Мало кто знает, что Зелёный мост, впервые упомянутый еще в 1322 году, во времена тевтонских рыцарей, назывался тогда мостом Ланггассе (Langgasser Brücke).

Деревянный Зелёный мост и старая Кнайпхофская биржа в XVIII веке.

Новое название мы находим лишь в позднем Средневековье. К Зелёному мосту относились Зелёный кран (Grüne Kran) и Зелёные ворота (Grüne Tor), ведь зеленый был геральдическим цветом Кнайпхофа.

Модель Зелёного моста в качестве образца разводного моста была выставлена ​​в Немецком музее в Мюнхене. 

Современное поколение знает Зелёные ворота только по фотографиям, так как они были снесены в 1864 году.

Ворота на этом месте впервые были построены к эпоху Винриха (Winrich von Kniprode, 1310–1382, великий магистр) и назывались тогда, как и мост, по имени улицы Кнайпхофской Длинной (Langgasser Tor). Готические ворота того времени были довольно скромными, можно даже сказать, простыми. Только в эпоху Возрождения на фундаменте готических ворот были построены великолепные Зелёные ворота — к тому времени их новое название уже закрепилось.

Вид через всю Кнайпхофскую Длинную (Kneiphöfische Langgasse), украшенную многочисленными вольмами, от ворот Лавочных до Зелёных, был столь же впечатляющим, как и вид в Данциге через Йопенский переулок (Jopengasse, где Jopen — название локального сорта темного, крепкого и густого “йоппенского пива” (Jopenbier), что в Данциге варили начиная с XIV века) в сторону кирхи Святой Марии (Marienkirche, город нынче называется Гданьском, а улица — Пивна. Прим. ред.)

Строительство Зелёных ворот началось во время правления маркграфа Георга Фридриха (Georg Friedrich I. von Brandenburg-Ansbach, 1539–1603). В 1592 году мастер Вильгельм воздвиг великолепную башню на вершине Зелёных ворот и, настояв на том, что должен лично прикрепить навершие и флюгер, совершил головокружительный инженерный подвиг.

С каждой стороны на башне были пафосные надписи. Три из них я смог найти в хрониках; надеюсь, кто-нибудь из вас найдет четвертую и поделится с нами.

Первая гласила: Jus et aequitas sunt vincula civitatum.
(Справедливость и равенство — скрепы государства.)
——●——◌——●——
Вторая: Sint aliis turres, sit inexpugnabile vallum, Nos deus et rectum simplicitasque regent. 
(Пусть другим служат башни и неприступные валы,
А нас пусть направляет Бог и справедливость с простотой.)
——●——◌——●——
Третья: Vultus Fortunae veriatur imagine Lunae Crescit, decrescit, constans persistere nescit.
(Лик Фортуны меняется по образу Луны: она прибывает, убывает и не знает постоянства.)

Старый Прегель между Форштадтом (слева) и Кнайпхофом: за Зелёным мостом видны кнайпхофский и альтштадтский портовые краны, мачты кораблей. В центре: Кнайпхофская биржа и башня Зелёных ворот. Справа: дзимкены танцуют на плоту. Подробнее о жизни в порту Кёнигсберга читайте здесь.

Что ж, Кёнигсберг действительно испытал на себе справедливость последней!

Позже башня была украшена часами, гербом Кнайпхофа, Черным орлом и тремя аллегорическими фигурами: Справедливость, Трудолюбие и Спокойствие.

Кстати, от Зелёных ворот до Большой переправы через реку Прегель шел сводчатый подземный переход, который был засыпан только в 1885-м. В башне над воротами жили городской музыкант Кнайпхофа и его подмастерья.

Давайте совершим путешествие во времени и вспомним лишь некоторые из красочных сцен, свидетелем которых стали Зелёные ворота — ведь они были частью Кнайпхофской Длинной улицы — главной магистрали Кёнигсберга, проложенной до 1324 года!

Через них в 1466 году после болезненной потери замка Мариенбург великий магистр Людвиг фон Эрлихсхаузен (Ludwig von Erlichshausen, 1410–1467), с трудом спасшийся от погони во время дерзкого бегства через Вислу, вошел в свою новую резиденцию. В 1526-м ворота встречали нового герцога по имени Альбрехт, уже торжественно принятого в Хаберстрёме (Хаффстрёме), но горожане выстроились вдоль Кнайпхофской Длинной и приветствовали его ликованием. Здесь 21 мая 1578 года торжественно въехал в город с гробом своей жены Елизаветы, только что скончавшейся в Варшаве, маркграф Георг Фридрих, двоюродный брат и опекун душевнобольного сына герцога Альбрехта. Сюда же во главе конной процессии прибыл в качестве правящего в Пруссии герцога бранденбургский курфюрст Фридрих Вильгельм (Friedrich Wilhelm von Brandenburg, 1620–1688), сопровождаемый гильдией мясников в нарядных одеждах (именно он даровал им почетное право сопровождать монарха). Здесь же в 1701 году курфюрст Фридрих III проехал в своей шикарной карете, когда прибыл в родной город на коронацию. Русский царь Петр Великий часто проходил через Зелёные ворота, с удовольствием в 1711, 1712 и 1713 годах останавливаясь в соседнем доме кнайпхофского бургомистра Негеляйна. Этот дом был снесен лишь в начале XX века, чтобы освободить место для строительства Северогерманского кредитного банка. Банкирам был нужен наилучший обзор за жизнью гавани... Как часто Кант, должно быть, проходил через Зелёные ворота, когда из своего дома — столь позорно снесенного в 1893 году — совершал свою прогулку по Форштадту мимо дома, в котором он появился на свет.

Через Зелёные ворота 10 июля 1807 года после заключения Тильзитского мира в Кёнигсберг въехал Наполеон.

Кнайпхофские Зелёный мост, Зелёные ворота и биржа (справа).

Королева Луиза (Königin Luise) также несколько раз проходила через эти ворота: в радостные дни в качестве кронпринцессы и в горькие времена в качестве больной королевы, бежавшей в сопровождении своего верного врача Хуфелянда (Leibarzt Hufeland). Именно через Зелёные ворота в 1812 году Кёнигсберг навсегда покинул король Неаполя Мурат. Через них король Вильгельм I въехал в город на свою коронацию в 1861 году. Но затем пришел их час уступить место растущему потоку транспорта.

Новый Восточный железнодорожный вокзал, построенный в 1857 году, самый красивый в Европе на тот момент, настоятельно требовал этого радикального вмешательства. Вопреки возражениям художников, реставраторов и даже желанию наследного принца, будущего императора Фридриха III (Friedrich Wilhelm Nikolaus Karl von Preußen, 1831–1888), 19 сентября 1864 года Зелёные ворота и вольмы были снесены.

Во время сноса выяснилось, что деревянные балки внутри колокольни полностью сгнили; чтобы опустить колокола, мост был поднят, главная улица города-острова перекрыта, а сама колокольня для повышения устойчивости обвязана цепями. Спуск тяжелых колоколов прошел без происшествий, за исключением незначительной травмы у рабочего, полученной в результате падения тяжелого железного кольца.

Некто Г. Карл (настоящее имя — Шпрингер), работавший бухгалтером на почте и слывший большим патриотом родного города, в своей брошюре «Старый Кёнигсберг» делится текстом найденной в архивах петиции с призывом сохранить Зелёные ворота, поданной кёнигсбергской интеллигенцией:

«Зелёные ворота — это не только самое элегантное произведение эпохи Возрождения в нашем городе, который так унизительно лишен архитектурной красоты. Самое главное, что даже за пределами Кёнигсберга нельзя найти другого произведения архитектуры, в котором характер коммерческой и городской жизни был бы выражен столь же воодушевляющим образом.

Наши предки с большой дальновидностью выбрали это место, где небольшая, но элегантная башня оказывает значительное благотворное влияние в четырех направлениях.

Вид на Кнайпхоф с форштадтской набережной Больших Кранов.

Она вносит существенный вклад в неповторимый облик Кнайпхофской Длинной улицы, главной торговой артерии города, фактически, являясь ее центральной точкой, предоставляет незаменимую смотровую площадку, определяет лицо города, если смотреть из Форштадта. При взгляде из гавани группа зданий, включающая идеально расположенные относительно друг друга старые биржу и банк, завершается этой башней. Даже с Липовой улицы на набережной Ломзе взгляд невольно отмечает изящную башню рядом с биржей. Это настоящая портовая башня, на которой вдобавок можно выставлять праздничные украшения для набережной, а Зелёные ворота образуют триумфальную арку для всех праздничных процессий — качества, которые проницательный взор Его Возлюбленного Величества мог сразу же распознать. Разрушение этого выдающегося архитектурного ансамбля, на месте которого не останется ничего — то есть абсолютная аскетичность — ясно продемонстрирует, сколь важный элемент городского пейзажа был утрачен…»

Все усилия оказались тщетными — Зелёные ворота два года спустя пали жертвой автомобильного движения. А вот история о том, будто бы ворота были снесены, чтобы пропустить памятник Фридриху Вильгельму III, который в 1851 году был по плохим проселочным дорогам доставлен из Лауххаммерского чугунолитейного завода (Eisengießwerk Lauchhammer) близ Эльстерверды в Кёнигсберг с помощью 16-конной повозки, является клеветой. Действительно, высота арки Зелёных ворот оказалась недостаточной, чтобы через нее прошла очень высокая по местным меркам конная статуя, поэтому под аркой пришлось выкопать яму глубиной в два фута. А вот верхняя часть тогда еще совсем новых Бранденбургских ворот была снесена, потому что они также оказались недостаточно высокими для памятника. 

Зелёные ворота будет трудно забыть. В Кёнигсберге наверно не найти человека, не сожалеющего о том, что городу пришлось с ними попрощаться.

Кнайпхофская Длинная и Зелёные ворота.

Вместе с воротами ушли в прошлое и прекрасные вольмы (см. выше) — традиционные открытые пристройки-террасы на Кнайпхофской Длинной улице, на которых в теплое время года протекала значительная часть жизни жителей Кнайпхофа. Вольмы были яркой архитектурной особенностью старого Кёнигсберга.

Когда перед Первой Мировой войной входные ворота в Тиргартен с их “слоновьими хоботами”, начали приходить в упадок, возникло предложение воссоздать Зелёные ворота как вход в Тиргартен, основываясь на старых планах и изображениях. Совесть города все еще билась за Зелёные ворота, когда старая аптека Хагена на Юнкерштрассе, красивый дом, перестроенный в стиле барокко в 1654 году и принадлежавший герцогскому врачу доктору Мантанусу в XVI веке, был безжалостно снесен.

Реализация несомненно благонамеренного, но в то же время весьма сомнительного предложения восстановить Зелёные ворота как вход в Тиргартен была к счастью предотвращена. Потому что снесенные здания следует восстанавливать только там, где они стояли прежде. В таких случаях, обретя вновь свое законное место, наиболее удачливые из них получают шанс на полноценную новую жизнь. (Примеры: колокольня Сан-Марко в Венеции, церковь Святого Михаила в Гамбурге, дворец Цвингер в Дрездене.)

 

Желтый

Пусть желтый цвет завершит это эссе о колоритном Кёнигсберге!

В Кёнигсберге был не только «Синий», как уже упоминалось, но и «Желтый трактир» (Gelber Krug).

Над мостом через Хуфенский ручей (Hufenbach, ныне — Парковый) жил уважаемый банкир по фамилии Адлер, кстати, прадед нашей поэтессы Агнес Мигель (Agnes Miegel, 1879–1964), владевший деревянным загородным домом в тогдашнем Хуфене. Этот район был в донаполеоновские времена пригородом, застроенным виллами и назывался Карлсруэ (Carlsruh). «Желтый трактир» стоял противоположном левом берегу ручья. Название было впоследствии забыто, но каждый житель Кёнигсберга знает это место, потому что позднее здесь находился популярный танцевальный зал «Скала дракона» (Drachenfels).

Жёлтая башня (Gelber Turm) станет грандиозным завершением нашего путешествия! Ее судьба особенно интересна.

Базарный день на площади Гезекус. Нашу героиню трудно не заметить.

Строилась она как сторожевая и была частью крепостной стены Альтштадта. Видимый на ней контрфорс — лишь жалкий остаток той стены. Жёлтая башня была соединена переходом с соседней, что стояла примерно в 20 метрах к востоку нее и была единственным способом попасть внутрь города-крепости, поскольку Жёлтая, как и, например, прославившая Кёнигсберг Замковая башня, была построена без собственного входа.

В то время как соседняя башня долгое время служила тюрьмой, Жёлтая никак не использовалась, и 21 января 1797 году тогдашний городской архитектор Блик был вынужден представить в ратуше доклад о том, что можно с ней сделать: 

«Старая заброшенная башня очень прочная и имеет четыре этажа, два из которых со сводчатыми потолками. Превращение заброшенной башни в тюрьму, вероятно, повлечет за собой большие расходы и чрезвычайные трудности, поскольку невозможно будет обеспечить помещения для охраны. Тщательно осмотрев объект, я обнаружил, что старые толстые стены не содержат целых кирпичей, а построены только из фрагментов и полевых камней; следовательно, если ее разобрать, не будет никакой прибыли. По моему скромному мнению, было бы целесообразно попробовать сдавать башню в аренду. Ее использование может быть выгодно, например, торговцам специями, разносчикам и т. д., которые могли бы использовать ее под складские помещения. Следует отметить огнестойкость сооружения, что делает его вполне подходящим для таких целей».

Этот экспертный отчет побудил городской совет 23 января 1797 года заявить: «В этих обстоятельствах заброшенная башня не должна использоваться и должна оставаться в своем нынешнем состоянии!» По-видимому, в то время башня еще не была покрашена в желтый цвет, поскольку в обоих документах она называется “заброшенной”, а не желтой.

Как видите, старая башня была не только почтенным пережитком великой эпохи, но и настоящим камнем преткновения! Три года спустя, в апреле 1800 года, она снова оказалась в опасности. Вот что произошло: в соседней башне, тюрьме, внезапно образовались такие большие трещины, что восьмерых заключенных — трех мужчин и пятерых женщин — 12 апреля в 3 часа ночи пришлось перевести в другое место, чтобы они не попали под завал. Их отвезли в расположенную неподалеку «Новую башню», находившуюся на углу Альтштадтской Длинной улицы (Altstädtische Langgasse) и Порохового переулка (Pulvergasse). Та башня была снесена только в 1888 году. Разрушающаяся соседка Жёлтой башни позже в том же году также пала жертвой кирки из-за своего ветхого состояния.

Ходили разговоры о сносе Жёлтой башни одновременно с ней. Но, как и прежде, добрый дух спас ее от разрушения.

Жёлтая башня на площади Гезекус.

В 1811 году производитель шляп Риттер пожаловался городскому совету на то, что в бурные ночи с крыши Жёлтой башни на его дом, стоящий по соседству, падают черепица и камни. Одновременно Риттер предложил выкупить башню. Городской совет действительно продал Жёлтую башню в 1812 году, но не Риттеру, а главному пекарю Вернеру за «100 талеров по 52,5 динара за талер». Однако было одно условие: «Согласно §3, покупатель должен поддерживать башню в хорошем состоянии, а также соорудить на ней крышу, как у дома».

Так и случилось. Старая башня потеряла свою остроконечную крышу с зубчатым парапетом и, превратившись в зернохранилище, приобрела свою нынешнюю форму крыши.

Затем она еще несколько раз переходила из рук в руки. В 1840-х годах Жёлтая башня принадлежала лотерейному оператору по фамилии Хейгстер (Heygster), а в 1863 году — старшему врачу врангелевских кирасиров. Кто знает, какая безумная идея привела его к владению этой старой оборонительной башней? Должно быть, она ему быстро надоела, или, может быть, ее заложили, но к 1864 году башня перешла во владение коммерсанта Германа Кадаха (Kadach), который использовал ее как склад. Во времена моего детства витрину соседнего магазина постоянно украшали чудесные игрушки, радовавшие наши детские сердца. По всей видимости много подобных сокровищ хранилось внутри башни. Однако снаружи это было незаметно; только гигантская реклама желтыми буквами по серой штукатурке указывала на то, что старая башня использовалась как склад, ужасно ее уродуя. В 1901 году к почтенному готическому сооружению был пристроен общественный туалет, который пережил бомбардировки невредимым и, возможно, до сих пор находится там.

Эпоха игрушек также подошла к концу с уходом Кадаха, затем Кёнигсбергский гимнастический клуб (Königsberger Turnclub) выкупил старую башню, и наконец она снова стала собственностью города.

---
(Последний абзац этой в целом замечательной статьи нам пришлось вымарать, потому что в нем звучат реваншистские нотки, характерные для немецкой эмигрантской прессы третьей четверти прошлого столетия. Прим. ред.)

 

ПРИМЕЧАНИЯ ПЕРЕВОДЧИКА

1. В Кёнигсберге неоднократно так бывало: канувший в Лету объект "завещал" свое имя избранному преемнику. Например, Зал московитов местного замка изначально был в северном флигеле, а теперь известен тот, что находился над кирхой в западном. Голубая башня в Кнайпхофе. Луизенваль. Плюс собственно Пруссия стараниями правившей здесь династии, внезапно встречающая нас на берегах Рейна...

2. В русский язык слово "Кран" пришло из немецкого, в котором оно возникло в результате сокращения слова "Kranich" — журавль. Как нетрудно догадаться, подъемный кран обрел имя благодаря сходству с этой птицей.

«Порт и Красный кран». Литография Фридриха Ларса (Friedrich Lahrs, 1880–1964)
из серии «Город Канта. Восемь изображений Кёнигсберга XVIII века».

Примечание без номера. Автор по какой-то причине не включил в подборку кальтхофскую Сиреневую мельницу (Vergnügungsort Fliedermühle), популярное место отдыха в ближайшем пригороде старого Кёнигсберга. Ресторанчик был организован в здании бывшей ветряной мельницы. Попасть сюда из города можно было через либо Закхаймские ворота, затем обогнув кладбище Лёбенихтского госпиталя, либо через Королевские, дойдя по Шпринта и свернув направо. 
В конце XIX века локация постепенно угасла, поскольку соседние территории были отданы военным, которые построили на них большой гарнизон с плацем и стрельбищем. Помимо прочего, в непосредственной близости появились бараки для французских военнопленных, которых после Франко-прусской войны 1870–1871 гг. на территории провинции было очень много.