Открытие Замландской железной дороги

Первым морским курортом Кёнигсберга (Königsberg / Калининград) стал Кранц (Cranz / Зеленоградск), получивший этот статус еще в 1816 году, благодаря усилиям кёнигсбергского медицинского советника доктора Кесселя¹ (Dr. Kessel). Однако добыча янтаря, переданная в аренду частным предпринимателям, все еще существенно ограничивала свободу пляжной жизни. 

Но когда в конце 1830-х муниципалитеты прибрежных городков стали сами арендовать права на добычу янтаря, здесь появились оживленные морские курорты, и прекрасный Нойкурен (Neukuhren / Пионерский), едва появившись, по мнению некоторых превзошел Кранц. На западном побережье Замланда возник новый морской курорт Нойхойзер (Neuhäuser), чему способствовало строительство Лицентской железной дороги (Lizentbahn) в Пиллау (Pillau / Балтийск) в 1865 году. Это было поселение богатых кёнигсбергских купцов, где они жили на своих виллах.

Хотя больной Генрих фон Клейст² (Bernd Heinrich Wilhelm von Kleist, 1777–1811) уже в 1810 году искал отдыха в гавани Пиллау на берегу моря, этот городок превратился в морской курорт лишь в XX веке.

8 июля 1885 года состоялось открытие Кранцевской железной дороги (Cranzer Bahn). Однако Государственная железная дорога (Staatsbahn) могла доставить на побережье относительно небольшое количество курортников и то только в Кранц.

Поэтому желающим побывать летом в Нойкурене и его окрестностях приходилось в те времена терпеливо трястись до морских берегов в «журналиренах» (Journalieren), созданных по образцу аналогичных крытых повозок типа «кремзер»² (Kremser), с крышей на четырех угловых штангах, между которыми в непогоду и при сильном ветре натягивался брезент.

Акции железных дорог в те времена приносили высокие дивиденды, и это не в последнюю очередь инспирировало строительство новой железнодорожной линии. Она прошла не только через горячо любимый тогда многими Нойкурен (позже утративший свою популярность из-за появления там военного аэродрома), но и открыла для широкой публики внутренние районы Замланда (Samland), а также показала дикую красоту великолепного, обрывистого северо-западного побережья. 


Акция «Замландской железной дороги».

Учредительный капитал нового акционерного общества составил 1,5 миллиона марок. Государство и провинция от участия отказались. Непредвиденные трудности, возникшие при строительстве, увеличили стоимость реализации проекта более чем на 2 миллиона марок. Однако эта сумма была своевременно внесена акционерами, число которых пришлось увеличить, и округом Фишхаузен (Kreis Fischhausen / Приморск). Наконец, чтобы уложиться в сроки, пришлось призвать на помощь еще две железнодорожные компании. В результате строительство линии длиной 45,2 км от Кёнигсберга до Варникена (Warnicken / Лесное) все-таки было завершено в срок.

Суббота, 14 июля 1900 года, стала днем открытия Замландской железной дороги (Samlandbahn). Здание вокзала в Кёнигсберге представляло собой небольшое, довольно хлипкое сооружение, выглядевшее менее убедительно даже чем вокзал в Кранце, но празднично украшенный зелеными ветками паровоз уже стоял под парами, за ним виднелись вагоны, декорированные аналогично. В поезде находились высшие должностные лица провинции, строительное начальство, почетные гости и представители прессы, приглашенные по такому случаю. Первая поездка с пассажирами состоялась на следующий день, в воскресенье. 

Мы не были в том первом поезде 15 июля. Родители запланировали нашу премьерную поездку на одно из следующих воскресений, 22 или 29 июля, и взяли с собой меня с братом. Могу ли я не рассказать об этом незабываемом путешествии?! 

Стоял прекрасный солнечный летний день. Пройдя чуть дальше уже знакомого нам, детям, Кранцевского вокзала (Cranzer Bahnhof), мы направились по правой стороне Фуксбергер-Аллее (Fuchsberger Allee / Советский проспект), под большой знак «Замландская железная дорога» (Samlandbahn), установленный на двух столбах, по деревянному мосту через Хуфенский ручей (Hufenbach) к скромному станционному зданию. 

Кассы буквально осаждали желающие приобрести билеты, так как все, кто уже успел совершить первую поездку, были в восторге. Всеобщими были и хвалебные отзывы о скалистом морском побережье, которые до сих пор были известны только дачникам Нойкурена. 

На платформе стоял шестиколесный дымящий, пыхтящий и шипящий паровоз, к которому был прицеплен длинный ряд вагонов, чтобы вместить всех спешащих к ним курортников. 

Эти вагоны произвели настоящую сенсацию: их огромные окна можно было назвать панорамными, что не преминула похвалить даже пресса славного города Кёнигсберга.


Замландский вокзал в Кёнигсберге.

Кондукторам здесь, переходя из одного вагона в другой, не приходится прыгать с подножки на подножку, как это происходит на Кранцевской железной дороге (Cranzer Bahn), они спокойно переходят с платформы на платформу по кованым железным мостикам с перилами. Тем более новые вагоны Замландской железной дороги выгодно отличались от перелицованных платформ для перевозки скота на Лицентской ветке (Lizentbahn), которые, обретя после реконструкции крошечные окошки, были запущены на линию до Метгетена (Metgethen). 

Яркие толпы празднично одетых экскурсантов в радостном предвкушении занимали места. Машинист и проводники озабоченно сновали взад и вперед. 

Наконец наступил момент, который с таким нетерпением ожидался всеми пассажирами, вооруженными пляжными зонтами и всем прочим, необходимым для устройства комфортного лежбища на пляже — поезд тронулся! 

Некоторое время маршрут проходил по колее Кранцевской железной дороги, но затем повернул на запад. Первой станцией была «Кольхоф» (Kohlhof). Какой бы незначительной она ни была, поскольку обслуживала только поместье Кольхоф, все же на перроне был построен небольшой светло-коричневый домик, в котором имелся зал ожидания.

Единственным украшением домика были резные головы драконов над табличкой с названием станции, которые приводили нас, детей, в неописуемый восторг. Билеты на этих маленьких станциях не продавались: их покупали в поезде. 

Постепенно уходили за горизонт башни Кёнигсберга, из которых ближайшей была смотровая башня в Тиргартене (Tiergarten) из бело-красного песчаника. Кирху Оттокара (Ottokar-Kirche) тогда еще даже не начали строить, а строительство Луизенкирхе (Luisenkirche) было далеко до завершения. Поезд катил по открытым полям. 

Проехав мимо популярного и места загородных прогулок кёнигсбержцев «Тренкер Вальдхаус» (Trenker Waldhaus), которое лишь в 1919 году войдет в состав Танненвальде (Tannenwalde / Чкаловск), поезд достиг Гольдшмиде. Уже тогда мало кто знал, что этот поселок назван в честь личного врача герцога Альбрехта, доктора Аурифабера (Leibarzt Dr. Aurifaber), который латинизировал свою фамилию и стал Гольдшмидтом. Князь подарил ему это поместье за ​​верную службу. Да, в те времена врачебное мастерство еще пользовалось королевским почетом!⁴

Далее у близлежащего «шоссе» за окнами медленно проплыл ослепительно белый главный дом усадьбы Фуксберг (Fuchsberg). 


Карта железных дорог Замланда на Северном вокзале.

Четвертой остановкой была станция «Галльхёфен» (Gallhöfen), где на платформе не было никакого навеса, а только скамейка, что указывало на ее незначительность. И очень скоро большинство поездов стали проезжать здесь без остановки. 

«Медникен»! Учитывая важность этой станции, где часто пересекались два встречных поезда, здесь построили большое станционное здание, украшенное драконами, поскольку отдыхающие, как это виделось идеологам проекта, должны были отправляться отсюда в походы по всем направлениям. 

К западу от Медникена (Mednicken) находилась старая орденская мельница Мюльфельд (Mühlfeld) и проходил канал Ландграбен (Landgraben), а совсем недалеко на юг от станции — прекрасный Варгенский пруд (Wargener Teich) с двумя прусскими городищами на его берегах, очаровательная старинная орденская кирха и ее скромный трактир у пруда, по которому вскоре можно будет покататься на лодке. Отсюда, вдоль Ландграбена, до Метгетена и Юдиттена (Juditten) весной проходил, пожалуй, самый красивый маршрут — вокруг все было синим от фиалок! На восток от Медникена — сильно заиленный Грибной пруд (Pilzenteich) длиной в 2,5 км и Танненкруг (Tannenkrug), популярное в конце XIX века место отдыха и перекуса людей и лошадей во время их долгого путешествия на «журналиренах» через Побетен (Pobethen / Романово) и Рантау (Rantau / Заостровье) в Нойкурен. 

Дальше нас встречала покрытая зеленью гора, к подножью которой было очень трудно попасть, поскольку к ней не было ни одного указателя, ведь она являлась частной собственностью владельцев усадьбы Грюнхофф (Grünhoff).

Это была 80-метровая гора Шульмейстерберг (Schulmeisterberg), самая высокая точка ледниковой морены. Она вся поросла лесом, но этот прекрасный смешанный лес был полон ландышей. Если пойти от нее на север, в глубине леса можно было выйти на берег очаровательного пруда Энгертайх (Engerteich). 

После Медникена, где гораздо позже, в конце 1920-х годов, на телеграфном столбе поселилась пара аистов, за окнами появились покрытые лесами холмы Альк (Alkgebirge). Гора Гальтгарбен тогда четко не просматривалась, поскольку на ее вершине еще не было башни. 

Для нас, нетерпеливых детей, эта поездка до «милого моря» казалась недостаточно быстрой — столько остановок! Так утомительно! На Кранцевской железной дороге было всего семь станций: Ротенштейн, Нессельбек, Гросс Раум, Молленен, Лаптау и Бледау (Rothenstein, Nesselbeck, Gr. Raum, Mollehnen, Laptau und Bledau)!


Вокзал на станции «Мариенхоф».

Но главное испытание нашего терпения было впереди! Миновав Алькгебирге, поезд прибыл на станцию «Мариенхоф» (Marienhof). 

«Остановка — пятнадцать минут!» — объявил кондуктор. Все уже знали, что вскоре здесь будет построен транспортный узел на пути в Фишхаузен через Тиренберг (Thierenberg) и Гаффкен (Gaffken). Рельсы уже были проложены, и движение поездов по Фишхаузенской окружной железной дороге (Fischhausener Kreisbahn) должно было открыться 1 октября того же 1900 года. 

Впрочем, остановка была вполне оправдана. Нашему маленькому и слабому локомотиву необходимо было пополнить запас воды в котле из большого танка на станции (хотя слово «танк» тогда ещё не было придумано), поскольку Мариенхоф находился как раз на полпути к Варникену. 

К северу от вокзала с высотки, которая называлась Штетберге (Steetberge), открывался вид на Курхаус Делльгинен (Kurhaus Dellgienen) — красивое деревянное здание, построенное в расчете на туристов, которые, как планировалось, должны были приезжать сюда по железной дороге.

Однако расчеты не оправдались: туристы предпочитали пляжи, а те немногие, кто высаживался в Мариенхофе, шли пешком в сторону Гальтгарбена, поэтому всего через два года большое здание курхауса было продано под снос. 

Наконец, фыркнув и зашипев, наш поезд продолжил путь. 

Внезапно дверь вагона распахнулась, и в вагон с приветливой улыбкой вошел усатый железнодорожник, которого легко было узнать по новенькому красному кожаному ремню. Он предлагал двенадцать открыток с видами самых красивых мест. Набор стоил ровно одну марку и, конечно же, все пейзажи Замланда были быстро раскуплены. 

Следующей остановкой была станция «Пертельтникен» (Perteltnicken) со скромным «драконьим» домиком, где редко кто садился. Еще при герцоге Альбрехте в этом месте были рыбные пруды; со временем их число дошло до 44-х, больших и малых, где разводили карпов, форель, гольца, линя, карася и золотистого язя.

Далее следовала станция «Побетен-Вартникен» (Pobethen-Wartnicken). От Побетена на востоке в долине был виден только стройный шпиль орденской кирхи.


На перегоне Нойкурен – Раушен.

На западе весь обзор закрывал холм, и можно было лишь догадываться о расположенном неподалеку поместье Вартникен с его хозяйственными постройками. 

В первый год работы железной дороги здесь часто возникала путаница — на этой станции выходили пассажиры с билетами до Варникена (Warnicken). Поэтому в 1901 году владелец имения Вартникен, барон фон Кёниг, решил отказаться от старого прусского названия Вартникен и переименовал свое восточнопрусское поместье в Ватцум (Watzum) в честь деревни в родовом округе Вольфенбюттель (Wolfenbüttel, в Нижней Саксонии недалеко от Брауншвейга). Несколько лет спустя станция была переименована в «Ватцум-Побетен».

Поезд запыхтел дальше. Вскоре воздух стал заметно свежее, а справа открылся вид на море, и мое детское воображение уже рисовало картину, как пенистые гребни волн с шумом разбиваются о мыс Рантау (Rantau / Гвардейский), в направлении которого шел поезд. Слева тем временем позади остались холмы Кляйн Гебирге (Kleines Gebirge) во главе с 86,5-метровой Кальтхофской горой (Kalthöfer Berg), с которой открывался прекрасный панорамный вид на морское побережье Земландии.

До горы можно было добраться от железнодорожной станции «Кальтхоф» (Kalthof), чтобы затем через прекрасные леса долины Лахсбах, мимо Алексвангена и Тикренена (Lachsbachtales Alexwangen und Tykrehnen) спуститься пешком к Раушену (Rauschen). 

С большим нетерпением мы переждали остановку в ​​Ликсайдене (Lixeiden), а затем поезд прибыл на вокзал уже достаточно широко известного курорта Нойкурен. 

В 1900 году он был гораздо элегантнее и уютнее, чем тогда еще скромный Раушен. Вокруг знаменитой груши перед нойкуренским Курхаусом (Kurhaus) всё ещё устраивали танцы «расставшиеся и встретившиеся»⁵, как и во времена Фердинанда Грегоровиуса (Ferdinand Gregorovius), который так прекрасно описал их в своих «Идиллиях Балтийского берега» („Idyllen vom Baltischen Ufer”). 

После весьма продолжительной стоянки Нойкурене мы продолжили путь в сторону Раушена. Железная дорога была здесь проложена через лес, но справа виднелось море. Вдруг слева открылась знаменитая долина Лахсбах (Lachsbachthal), где, судя по картам, должен был находиться Борстенштейн (Borstenstein / Камень Лжи). Красивой кирхи и термальных ванн в Раушене тогда еще не было, поезда встречали лишь несколько скромных домиков живописного селения Зассау (Sassau) в долине Мельничного ручья (Rauschener Mühlfließ).


Вокзал «Георгенсвальде», в котором скоро откроется отель.

При строительстве пути за станцией «Раушен» возникла необходимость в значительном по протяженности проходе песчаных холмов Тайхвальда (Teichwaldes). В одном месте участок железной дороги был почти засыпан оползневыми песчаными массами. Дальше мы оказались на насыпи в болотистой долине речки Катце (Katze), названной так в честь судавского вождя Катце (Catcze). Эта река берет начало в Варникенском лесу недалеко от Альт-Катцкайма (Alt-Katzkeim) и образует красивые, но “богатые” гадюками, долины. Там, где Катце впадает в идиллический раушенский Мельничный пруд (Rauschener Mühlenteich), была построена огромная плотина (та самая, строительство которой потребовало так много дополнительных затрат). Позже на ней тысячами росли синие люпины. Великолепное зрелище в цвету! 

Кстати, туннель, пробитый в дамбе для дороги в деревню Шёнвальде/Schönwalde, был особенным. Его называли «шепчущим»: тихо произнесенные шепотом слова у одного выхода можно было довольно явственно услышать у другого. 

В ущелье Гаузуп (Gausupschlucht), там, где дорога на Хиршау (Hirschau) пересекала жд-ветку, стоял очередной домик с драконами станции «Гаузупское ущелье». Со строительством вокзала «Раушен-Дюне» (Rauschen-Düne) он стал не нужен. 

Оставалась еще остановка на станции «Георгенсвальде» (Georgenswalde), дальше поезд шел по прямой до конечной станции «Варникен». 

Строительство этой железной дороги, поначалу вызвавшее столько тревог и забот, впоследствии принесло своим инвесторам высокие дивиденды: если в первый год эксплуатации в 1900 году был перевезен 157 831 пассажир, то к 1920 году это число возросло до 1 217 720 человек. 

Из Варникена линия через Гросс-Диршкайм (Groß-Dirschkeim) в Пальмникен (Palmnicken) была построена лишь во время Второй мировой войны, что, вероятно, помогло многим беженцам в роковые дни быстрее добираться до Пиллау. 

Да, в 1900 году поездка в Варникен была делом небыстрым и занимала около трех часов. Но со строительством Замландской железной дороги развитие наших прекрасных приморских курортов северного побережья пошло с беспрецедентной скоростью, и об этом можно рассказывать бесконечно.

 

ПРИМЕЧАНИЯ 

1. Фридрих Христиан Кессель (1765–1844) — доктор медицины, главный медицинский советник в Кёнигсбергском округе.  Кессель был убежденным последователем здорового образа жизни, полагая, что универсальным средством для профилактики и лечения заболеваний являются солнце, воздух и водные процедуры в сочетании с оздоровительной гимнастикой и с продолжительными пешеходными прогулками по специально разработанным терренкурам. В 1816 году Кранц получает статус Королевского курорта. И в этом заслуга доктора Кесселя, который открыл здесь первые теплые морские ванны.

2. Генрих Вильгельм фон Клейст — немецкий драматург, поэт и прозаик.

3. «Кремзер» — крытая повозка, запряженная лошадьми, для увеселительных поездок за городом или экскурсий.

4. Как известно, автор статьи Герберт Мейнхард Мюльпфордт (Herbert Meinhard Mühlpfordt, 1893–1982) был врачом.

5. "Курортная жизнь пульсировала вокруг старой груши перед гостиницей Рихтера. В дерево был вбит «обручальный гвоздь», который обещал будущим семейным парам счастье." (Bäder-Almanach, 1889)

"...в центре всех событий Нойкурена было роскошное грушевое дерево в парке у Рихтера, под которым поколения и поколения немцев встречались расставались." (Ostpreussenblatt, 28.03.1970)

ФОТО
Bildarchiv Ostpreußen bildarchiv-ostpreussen.de.

ИСТОЧНИК

https://www.ahnen-spuren.de/Members/inge4013/ostpreussische-nachrichten/ostpreussen-warte/ostpreussen-warte-1960-1/ostpreussen-warte-folge-07-vom-juli-1960.pdf

 

● От редакции: Читайте на VisitPrussia.com интервью с переводчиком немецких и, в частности, прусских сказок, нашим постоянным автором Татьяной Коливай, ведущей собственный блог, где опубликовано бесчисленное множество других притч, легенд и сказок в ее переводах.