Кёнигсберг — центр торговли на Балтике

ЛЕГЕНДЫ ПРУССИИ в блоге Татьяны Коливай.

[ 1814 ]

Торговля. — Фабрики. — Искусства.

 

Торговля, которая является источником благосостояния Кёнигсберга и была основным видом деятельности его жителей, не может не привлечь здесь внимание путешественника. Поэтому я не пренебрег получением максимального объема сведений о ней и делюсь с вами как своими собственными наблюдениями, так и тем, что узнал от местных коммерсантов.

Счастливое расположение Кёнигсберга в устье судоходной реки с выходом в море, позволило этому городу стать зернохранилищем Пруссии — приморской страны, которая с ее богатыми природными ресурсами является житницей северной Европы. Отгрузка зерна на корабли происходит, кроме Кёнигсберга, также в Эльбинге и Данциге [соотв. польские города Эльблонг и Гданьск — ред.].

Кстати, в прежние времена правительство не всегда принимало нужные меры для развития торговли. Напротив, некоторые предписания, вводившиеся министерством финансов, создавали множество неудобств. Из следующих фактов можно убедиться, что в течение XVIII века прусское правительство, во всем остальном столь мудрое и опытное, не понимало принципов торговли.

Когда еще существовало великое Королевство Польское, жители Жемайтского и Подляского воеводств и Литвы привозили свой товар (а это было преимущественно зерно, лён, конопля, льняное и конопляное семя, поташ) на больших судах в Кёнигсберг, где продавали его купцам, а обратно везли, как правило, соль, которая во все времена являлась насущно необходимым товаром.

Торговля велась следующим образом:

Польский помещик в разное время и так, как было наиболее удобно ему по хозяйственным обстоятельствам, отправлял свою продукцию кёнигсбергскому купцу, с которым торговал, получая от него обратным грузом соль, селедку, железо и предметы роскоши, но соль при этом всегда оставалась в приоритете. Впрочем, денег за свою продукцию поляк сразу не получал и свои также не отправлял, но кёнигсбергский купец вел в своем гроссбухе учет полученного и отгруженного товара и в конце года рассчитывался с польским помещиком.

Португальцу и испанцу, у которых кёнигсбержец брал соль, голландцу и норвежцу, у которых покупал сельдь, шведу, главным экспортным товаром которого было железо, он также не платил наличными, а вместо этого отправлял им польские товары.

Когда в конце года нужно было расплачиваться с поляком, кёнигсбержец уже давно расплатился с продавцами из Испании, Голландии, Норвегии и Швеции польскими товарами и при этом еще и получил прибыль, не беря в руки никаких наличных денег.

Насколько выгоден был такой вид торговли для прусского коммерсанта, очевидно. Все польские продукты, попадавшие в Кёнигсберг, были для местного купца капиталом, которым он торговал из года в год без уплаты налогов и которым он пользовался, чтобы, во-первых, давать кредит иностранцам, а во-вторых, получать от них на доверии товар, так как голландцам, испанцам и пр. такой способ платежей был очень удобен. Тем самым кёнигсбергский купец привлекал их к своим значительным торговым операциям.

Фридриху Великому пришла в голову несчастливая мысль ввести монополию на торговлю солью и, таким образом, он на многие годы практически уничтожил коммерцию Кёнигсберга. Король в испанских и португальских портах посадил своих агентов, которые должны были покупать там соль за наличные. Естественно, за нее они платили гораздо дороже, поскольку, в отличие от кёнигсбергских купцов, не имели торговых связей с продавцами и не располагали никакими товарами в качестве платежных средств. Эта купленная соль обходилась также в значительную сумму фрахта, в то время как прежние продавцы соли, в угоду своим торговым партнерам из Кёнигсберга, старались договориться, чтобы соль взяли на корабль просто в качестве балласта.

В Кёнигсберге теперь ее выгружали на склады, что требовало трудозатрат и создавало неудобства, так как в противном случае ее пришлось бы грузить прямо с кораблей на польские подводы или оставлять лежать на грузовой платформе, пока ее не заберут поляки. В Польше, как и в Кёнигсберге, были учреждены соляные склады, нанята армия служащих... и весь бизнес сделали настолько дорогим, что соль подорожала на 50%.

Теперь поляк, приехав за солью, мог купить её только за наличные деньги. Если у него не было с собой достаточно денежных средств, он был вынужден срочно продавать свои товары, теряя капитал, который раньше с толком использовал в торговле.

Поляки, которых не устраивали высокая цена на королевскую соль и необходимость оплачивать сделки деньгами, начали искать альтернативные пути торговли. Они стали ориентироваться на курляндские и русские порты, преимущественно в Риге, которая исключительно благодаря этой неудачной прусской реформе переживала подъём торговли.

Монополия на соль — лишь один из множества примеров того, как Фридрих II [он же Фридрих Великий, он же Старый Фриц — ред.], проявлявший мудрость во всех прочих государственных делах, допускал ошибки в сфере торговли.

Введение государственной монополии на соль было ошибкой. Но при нем же были созданы зерновые склады в нескольких удобно расположенных городах по всей стране там, где крестьяне могли сдавать рожь — главный продукт питания простого народа — по цене в 1 талер за шеффель¹, причем деньги выплачивались немедленно, что гарантировало стабильный рынок сбыта, и зерно при перенасыщении рынка не обесценивалось.

Однако, если цена ржи поднималась выше 1 1/3 талера за шеффель, открывались королевские зерновые склады, и каждый, кому нужно было зерно для собственного потребления, мог купить его по фиксированной цене в 1 1/3 талера.

Реализовав этот комплекс мер, Старый Фриц спас тысячи своих подданных от голодной смерти. Например, так случилось в Саксонии, где наблюдалась острая нехватка зерна и кризис затронул несколько тысяч подданных.

При Фридрихе Вильгельме II под предлогом необходимости развивать зерноводство эти склады были упразднены, что сразу же привело к резкому росту цен на зерно. Очередной неурожай вызвал опасения возникновения голода и это заставило правительство запретить экспорт зерна.

Этот запрет лишил купцов возможности выгодных спекуляций, в результате чего они стали опасаться делать закупки. Таким образом, иностранные заказы больше не могли выполняться своевременно, что привело к переносу торговли в другие города.

Чтобы поддержать развитие отечественных фабрик, правительство запретило ввоз ряда товаров, которые Кёнигсберг ранее экспортировал в Польшу и Россию, или обложило их высокими пошлинами.

Однако отечественные товары, которые должны были заменить запрещённые импортные, не могли удовлетворить имевшийся спрос, поэтому иностранные покупатели стали искать необходимые товары либо напрямую, либо через другие торговые центры.

Это привело к тому, что Кёнигсберг потерял доходный посреднический бизнес.

Ещё одна серьёзная ошибка была допущена правительством в прошлом, 1813 году. После отмены Континентальной блокады² все английские колониальные и промышленные товары были обложены в Пруссии высокой военной пошлиной. В результате более 60 английских кораблей ушли из порта Пиллау и направились в Ригу, чтобы избежать этих потерь.

Однако извлеченные из данной ситуации уроки вынудили Министерство финансов отказаться от подобных мер, грозящих разрушить торговлю Кёнигсберга.

В дополнение к этому мне привели еще множество примеров нецелесообразных распоряжений, которые в прежние времена приходили из Берлина зачастую без учёта реальных условий торговли, но боюсь, что утомлю ваше терпение, перечисляя их. Позвольте упомянуть лишь ещё один случай, ярко демонстрирующий некомпетентность бывшего министра финансов (сейчас, по счастью, в торговых делах принимаются более разумные решения).

В Берлине была создана компания по страхованию кораблей и грузов, и кёнигсбергским торговцам предписали страховать свои товары и корабли именно в ней. Однако, схема оказалась нежизнеспособной, и после первых неудачных опытов от неё пришлось отказаться.

Несмотря на это, местная торговля имеет большое значение и станет ещё более успешной, если правительство устранит препятствия для её процветания и будет более осмотрительно в торговых вопросах.

Последние постановления министерства финансов дают основания полагать, что взгляд на эти вопросы становится более разумным, и купцы надеются на благоприятное будущее.

Основные торговые товары Кёнигсберга: зерно всех видов, льняное и конопляное семя, лён, льняное полотно, пряжа, кожа, корабельная древесина, перо, щетина, поташ, древесная зола и водка.

Расскажу немного подробнее о некоторых из этих товаров, чтобы дать общее представление о масштабах местной торговли.

Начну с зерна.

Пшеница является самой экспортируемой среди зерновых культур и преимущественно отправляется в Голландию и Англию. Красная пшеница из Кёнигсберга пользуется большим спросом на лондонской бирже, так как считается одной из лучших зерновых культур в Европе. Из нее не только получается превосходная белая мука, но, поскольку красная кёнигсбергская пшеница имеет тонкую кожицу, то дает больше муки, чем другие сорта.

Лишь небольшая часть пшеницы поступает из русско-литовских губерний; большая часть выращивается в самой стране. К тому же она не так пересушена, как рижская пшеница, которая на лондонском рынке не пользуется спросом, потому что сухая пшеница дает плохую муку. Ранее много пшеницы экспортировалось во Францию, но теперь экспорт туда полностью прекратился. В будущем надеются поставлять пшеницу в Испанию, как это происходило до введения торгового барьера.

Развитие улучшенных методов обработки полей в Англии и Франции нанесло серьёзный удар по экспорту прусского зерна, и скорее всего, этот рынок уже не восстановится. Кроме того, североамериканская пшеница в английских портах сейчас составляет серьезную конкуренцию прусскому экспорту. Очень небольшая часть пшеницы поставляется в Швецию и Норвегию.

Рожь тем временем отгружается на корабли отправляющиеся главным образом именно туда — в Норвегию и Швецию. Обе страны не могут обойтись без поставок прусской ржи, поскольку потеря Финляндии лишила Швецию её прежних источников зерна. Кроме того, Амстердам также закупает много ржи в Кёнигсберге.

Ячмень востребован преимущественно в Испании и Португалии, где его используют в качестве кормового зерна для мулов. В целом, экспорт ячменя не так значителен, как экспорт ржи, даже в самые хорошие годы. Почти весь ячмень выращивается в самой стране, а большая часть ржи поставляется из российской Литвы.

Овес обычно не идет на экспорт, его отправляют только в исключительных случаях, например, при острой нехватке в других странах.

Горох экспортируется в Швецию, Норвегию, Англию и Голландию. В Швеции и Норвегии его закупают в качестве провизии для моряков. Серый горох, который выращивается почти исключительно в Пруссии, сильно подвержен колебаниям цен: часто он вообще не продается, а иногда спрос на него очень высок, и цена может подниматься вдвое выше, чем на пшеницу.

Поскольку сей вид зерна можно потреблять только в течение одного года, это очень капризный товар.

Особенность и практичность кёнигсбергской торговли зерном для иностранцев состоит в том, что здесь всегда есть большие запасы зерна, тогда как в других местах зерноторговцы закупают товар только после получения заказа.

Перед пожаром 1811 года, который уничтожил почти половину зернохранилищ, в городе хранилось зерна на сумму 2 116 000 талеров, то есть колоссальные два миллиона сто шестнадцать тысяч берлинских шеффелей зерна (около 275 000 тонн) — наибольшие складские объемы среди всех торговых городов, не исключая Данциг, Гамбург и Амстердам, хотя в Данциге торговля зерном имеет еще больший объем, чем в Кёнигсберге. Поэтому в Кёнигсберге зерно может накапливаться на складах, и каждый заказ может быть отгружен немедленно.

Льняное и конопляное семя экспортируется исключительно в Голландию, где используется в маслобойном производстве. Примечательно, что Пруссия активно поддерживает свои собственные фабрики, но совершенно не развивает маслобойное производство.

Голландия покупает семена для маслобойных заводов у Пруссии, а затем продает готовое масло обратно в Пруссию.

Было бы гораздо выгоднее организовать собственное маслобойное производство в Кёнигсберге, так как таким образом денежные средства на зарплаты рабочим и транспортировку оставались бы в стране, а также не нужно было бы платить пошлину при реэкспорте, не говоря уже о той пользе, которую получало бы от образующихся жмыхов животноводство.

Водка частично экспортируется в Швецию, но эта экспортная статья не очень важна, так как шведское правительство часто запрещает ее ввоз.

Лён и пенька экспортируются в Англию, но в основном в Голландию.

Лён в основном выращивается в Пруссии, а пенька импортируется из Литвы и Польши. Оба товара очень востребованы, поскольку предпочтительнее русских аналогов. Кёнигсберг экспортирует более чем в два раза больше льна и пеньки, чем все остальные прусские порты вместе взятые.

Прусская корабельная древесина (так же как и древесина для бочек) очень ценится, так как обладает прочностью, гибкостью и долговечностью. главные покупатели корабельной древесины — Голландия и Англия. Бочковая древесина отгружается в основном в порты стран, где развито виноделие: Бордо, Порту и Кадис. Экспорт балок и досок из Кёнигсберга по сравнению с другими прусскими портами незначителен.

Иногда в Кёнигсберге по заказу иностранных компаний строятся корабли.

Льняное полотно экспортируется в Голландию, Америку, Испанию и Англию.

В Англию экспорт затруднен из-за высоких пошлин, и поэтому значительная часть отправляется туда контрабандой. Если бы в Пруссии качественнее отбеливали ткани, спрос на местное полотно был бы ещё выше.

Пряжа в больших количествах экспортируется в Англию, где используется в производстве хлопчатобумажных тканей на местных мануфактурах. Особенно большое количество пряжи поставляет провинция Вармия.

Поташ и древесная зола представляют собой очень важные товары, потому что кёнигсбергский ясень предпочтительнее всех остальных сортов. Здесь очень тщательно сортируют золу, её классифицируют по качеству промыванием, и это обеспечивает высокий спрос.

Другие экспортные товары, вывозимые из Кёнигсберга: перо, щетина, воск, мёд, дёготь, меховые изделия, мешковина, холсты, липовое лыко и т.д. — я не упоминаю, тем более, что по отдельности они не имеют большого значения.

В русско-польские губернии экспортируются: соль, сельдь, вяленая рыба, железо, медь, выделанная кожа, колониальные и промышленные товары, а также всевозможные предметы искусства и предметы роскоши.

В области мануфактурных товаров Кёнигсберг занимает первое место во всей северной Европе, так как ни один российский город, имеющий выход к морю, не может с ним в этом сравниться.

Даже жёсткие российские запреты на импорт не могут остановить эту торговлю, поскольку она является золотой жилой для местного рынка.

Один из кёнигсбергских купцов, владеющий крупным складом мануфактурных товаров, привел мне пример того, сколь мало влияют строгие меры на контрабанду товаров.

Согласно российским таможенным предписаниям, за контрабанду товаров несут ответственность не только таможенники и казаки, охраняющие границу, но и жители приграничных сел. Таким образом, контрабандист не может считать себя в безопасности до тех пор, пока не спрячет товары по месту своего жительства.

К этому купцу пришел как-то раз еврей, купил у него товара на 12 000 талеров, сразу же расплатившись наличными, и рассказал следующее: он развелся со своей женой и отдал ей половину своего состояния. Оставшуюся половину он вложил в эту закупку товаров. Если его поймают за контрабанду, то отправят в сибирские рудники, а его имущество будет конфисковано. Поэтому он и решил оформить развод с женой, предусмотрительно разделив свое имущество. Но если он избежит поимки, то раздел имущества с женой не будет иметь для него значения, а он, возможно, сможет получить пятьдесят-шестьдесят процентов прибыли на свой товар.

Причины, по которым торговля мануфактурными товарами в Кёнигсберге так важна, заключаются в следующем:

Географическое положение — Кёнигсберг является ключевым рынком для провинций Жемайтия, Мазовия, Подляское воеводство и для Литвы.

Уступчивость местных купцов — они готовы продавать с небольшой наценкой, руководствуются вкусами покупателей и не упускают никаких средств для их привлечения, тогда как русские купцы, сталкиваясь с запретом ввоза товаров через прусскую границу, относятся к своим покупателям с большим произволом и несправедливостью.

Данциг не может конкурировать с Кёнигсбергом в этой области, потому что находится слишком далеко от границы. Поэтому жители Куявии и Центральной Польши предпочитают обращаться к торговцам в Бреслау (Вроцлав) или Лейпциг, а не в Данциг.

Годы с 1808 по 1813 год включительно были особенно удачными для кёнигсбергской торговли. Надёжные источники уверяют меня, что только благодаря торговле Кёнигсберга смогла сохраниться экономическая стабильность государства.

По этому поводу мне рассказали следующее:

Генеральный консул Клерембо, проживавший в Кёнигсберге, имел сферой своей компетенции всю Пруссию и был чрезвычайно жадным человеком, намеревавшимся во что бы то ни стало разбогатеть на своем посту. Если бы он отдал приказ безо всяких церемоний конфисковывать корабли, прибывающие в Пиллау с колониальными и промышленными товарами, то имел бы мало выгоды с того и никоим образом при этом не обогатился бы. К тому же король Пруссии твердо настаивал на том, чтобы средства от продажи конфискованных торговых судов поступали бы на его счет.

Итак, Клерембо сделал следующее:

На каждое пришедшее судно он сам готовил сертификаты, которые собственник груза должен был купить у него за большие деньги, если хотел остаться хозяином своих товаров. Таким образом, Клерембо брал с каждого корабля две-три тысячи луидоров, а иногда и больше, что очень удорожало товар, но не во вред кёнигсбергским купцам, которые знали как компенсировать убытки при продаже.

Поскольку Клерембо был единственным консулом, столь публично и бесстыдно осуществлявшим подобные аферы, то вскоре Кёнигсберг стал контролировать торговлю на огромной территории от Немана до Рейна, а Варшава, Бреслау, Лейпциг, Гамбург, Франкфурт, Вена получали свои товары исключительно через Кёнигсберг.

Поскольку местные купцы сами назначали цены, прибыли были громадными и отчасти заставляли забыть о страданиях, которые перенесла страна в результате злосчастной войны.

Мелкие купцы, которые до этого были почти неизвестны на бирже, теперь превратились в оптовиков, исчислявших свое богатство сотнями тысяч. В маленьких городах и даже деревнях начали появляться экспедиторские конторы, которые получали значительную прибыль. Крестьяне начали зарабатывать на этом большие деньги, и вот судьба дала обедневшей стране средство хотя бы частично залечить свои раны.

Приток транспорта в Германию настолько вырос, что иногда за день в город прибывало несколько сотен русских возниц для дальнейшей перевозки товаров.

О прибылях местных купцов поможет составить представление следующий факт: еврейский торговый дом Ф** заработал 120 000 талеров на одной партии хлопчатобумажной пряжи, которая была нужна саксонским фабрикантам для производства хлопчатобумажных изделий. 

Два молодых купца начали свое совместное предприятие с капиталом в 13 000 талеров, а когда они закрыли свою фирму после пятилетней торговли, каждый получил при разделе по пятьсот тысяч. Однако эти два господина с помощью генерального консула, по-видимому, обманули многие английские торговые дома, поскольку утверждали, что огромные партии проданных ими товаров с пришедших кораблей были конфискованы.

Их имена были обнародованы на Лондонской фондовой бирже как имена откровенных мошенников. Кёнигсбергские купцы, пользующиеся репутацией очень честных людей, обращаются с этими нечестными людьми с большим презрением, которого они заслуживают.

Одним из обстоятельств, благоприятствующих прусской торговле, было то, что генеральный консул не имел своей резиденции в Пиллау. Если бы это было так, то ничто не смогло бы ускользнуть от него. Но в этом порту он имел только одного подчиненного ему чиновника, которого очень легко было заставить помалкивать. И поэтому в порт Пиллау пришло очень много грузов, оставшихся незамеченными господином Клерембо.

Осмелевшие благодаря многочисленным проявлениям такого добросердечия со стороны французского генерального консула, англичане наконец позволили целой торговой флотилии разом войти в порт Пиллау.

Но это оказалось слишком большим испытанием снисходительности господина Генерального консула. Да и консул в Данциге, бывший ему неприятелем, был извещен о приходе английской флотилии. Итак, как господин Клерембо ни сопротивлялся, ему все-таки пришлось прибегнуть к конфискации грузов с английских кораблей. Король Пруссии сразу же объявил все конфискованные грузы своими, а Наполеон, который тоже хотел что-то заработать на них, перекупил их у прусского короля за двадцать миллионов франков. Рассказывают, что жители прусского побережья, прослышав об этом, растащили значительную часть этих грузов, ведь они не могли допустить, чтобы такое огромное количество пользующихся спросом товаров очутилось в руках ненавистных французов.

Торговля государственными бумагами и валютные спекуляции здесь находятся в основном в руках евреев, о которых в прусском государстве особенно хорошо заботятся и которых защищают. Они благоденствуют здесь больше, чем во всех других немецких землях. Евреи обладают всеми правами христиан и занимаются только тем, что обеспечивает им надежную прибыль без какого-либо риска. Торговые дома Оппенгейма, Шварца, Каспара, Фридлендера, Фридмана, Ауэрбаха и другие ведут здесь весьма прибыльный бизнес, а купцы-христиане очень жалуются на разорительные биржевые спекуляции, которые так губительны для их торговли. Один очень опытный коммерсант сказал мне: “Ошибочная терпимость нашего правительства покрывает этих ростовщиков, вредное влияние которых станет очевидным, когда мы все разоримся”.

В заключение я расскажу о недавних бедствиях, постигших кёнигсбергских торговцев, чтобы можно было представить, какие разрушительные события может пережить торговый город и остаться при этом жизнеспособным.

В 1802 году сильный и продолжительный ветер дул прямо в устье Прегеля, вызвав настолько сильный подъем воды, что целый район города, расположенный по обеим сторонам реки, всего за несколько часов был полностью затоплен.

Наводнение произошло так быстро, что спасти ничего не удалось. Подвалы, дома и зернохранилища оказались затоплены. Люди перемещались по улицам на лодках. Несколько кораблей пошло ко дну, запасы древесины разметало и смыло водой, погрузочные мосты рухнули, товары на складах оказались в воде и были полностью уничтожены.

Наибольший ущерб был нанесён Лицентскому пакгаузу (Lizentpakhof), где хранились запасы товаров на огромную сумму, и поскольку Лицентский пакгауз — одноэтажный, все товары оказались затоплены. Наводнения такого масштаба здесь никто не помнил, а поскольку товары не были застрахованы от риска затопления, ущерб полностью лег на плечи местных торговцев.

Летом 1811 года в полдень на льняных весах рядом с зернохранилищами вспыхнул пожар, который быстро стал распространяться, и когда он охватил зернохранилища, его уже нельзя было потушить, потому что эти фахверковые постройки в восемь и девять этажей были все заполнены зерном. Пожар не удалось остановить сносом нескольких из них. Все зернохранилища, находившиеся по одну сторону Прегеля, и более сотни домов одного из пригородов сгорели вместе со всем имуществом, находившимся в них, включая 36 тысяч берлинских возов зерна³. Огромные запасы льна, пеньки, сала, масла, ворвани, рома, вина и других товаров были уничтожены пламенем, так что ущерб оценивался в 6–7 миллионов талеров. 

Почти все эти сгоревшие склады до сих пор лежат в руинах. В Кёнигсберге четыре раза за шестьдесят лет случались пожары такого масштаба.

О фабриках и мануфактурах я могу рассказать немного, потому что их здесь очень мало, и эти немногие столь известного типа, что вряд ли в них можно найти что-то особенное.

Сахарорафинадные заводы здесь по справедливости находятся на первом месте, поскольку имеют большое значение.

Их два; один существует уже более тридцати лет, а другой был создан в 1808 году по инициативе французского генерального консула Клерембо, который также имел свою долю в фонде. Оба — акционерные общества, и дивиденды по акциям всегда более десяти процентов; и несмотря на это, капитал старого завода уже удвоен и зачислен каждому акционеру.

Условия владения акциями на старом сахарорафинадном заводе весьма странные: акциями не разрешается владеть ученым и евреям. Сахар намного превосходит гамбургский по тщательности обработки и белизне, и оба завода производят его столько, сколько нужно провинции Восточная Пруссия. В настоящее время одно частное лицо строит за свой счет третий рафинадный завод меньшего размера. Акционеры двух крупных заводов по этому поводу очень недовольны, поскольку обеспокоены тем, что кондитерское производство здесь будет осуществляться так же широко и в розницу, как это происходит в Гамбурге, что весьма снижает цену. Раньше они были защищены от таких конкурентов своей привилегией, но теперь в прусских государствах вообще введена свобода торговли, так что запрещено ставить препоны отдельным лицам, если они хотят заниматься кондитерским бизнесом. 

Знаменитая табачная фабрика Шиммельпфенниг в настоящее время объединена с двумя другими и управляется группой акционеров. Продажи этой фабрики очень велики.

Кожевенная фабрика, производящая кожу для изготовления обуви, принадлежит местной компании Шумахеров и ведет свой бизнес в довольно значительных масштабах. Местный метод изготовления хвалят, но выделанной кожи производят мало.

Местная фаянсовая фабрика уже разорила нескольких своих владельцев, что, вероятно, связано с весьма низкими ценами английской фабрики Веджвуд, продукция которой завозится в больших количествах.

Также имеется ряд производств растительного дубления, ткацких фабрик, корабельных канатных фабрик, холщовых фабрик, фабрик по отбеливанию воска⁴ и т.п., производящих продукцию для нужд страны. Но поскольку они не имеют сбыта за рубеж или имеют там лишь небольшие продажи, ни их размер, ни оборудование не стоят особого упоминания.

Как мне сказали, крупные фабрики здесь никогда не преуспевали, отчасти потому, что купцы могут лучше использовать свои капиталы в торговле, отчасти потому, что здесь почти нет безработицы и соответственно нет достаточного количества дешевой рабочей силы.

Я склонен считать это скорее удачей, чем несчастьем: ибо торговля всегда приносит более верную прибыль, чем фабрики, которые в монархических государствах, как правило, финансируются правительствами. Вообще фабрики в Пруссии будут бесполезны до тех пор, пока в сельском хозяйстве не хватает рабочих рук; и так будет продолжаться до тех пор, пока нынешнее население не удвоится.

Нет упоминания о художниках, имена которых были бы известны за пределами отечества, что, я полагаю, связано не столько с отсутствием таланта, сколько с отсутствием возможности его развивать. Здесь нет ни живописи, ни художественных коллекций, нет художественных школ и вообще средств для воспитания природных талантов и вдохновения для подражания, поэтому местный начинающий гений может развиться до совершенства только за границей, где и находит признание. Кроме того, о пруссаках говорят, что они всегда предпочитают иностранцев местным жителям, и таким образом поговорка: «Несть пророка в своем отечестве!» здесь полностью оправдывается.

Искусство, которое невозможно найти нигде, кроме Кёнигсберга и Данцига, и которое находится под угрозой исчезновения — обработка янтаря. В Кёнигсберге, кажется, осталось четыре всего специалиста в этом деле, а на весь Данциг — только два. Изо всех них только двое действительно заслуживают звания мастеров. Я видел очень красиво сделанные вещи, которые представляют большую ценность для любителя. Но продать их практически невозможно, поскольку мало кто понимает истинную ценность, из-за чего покупатели находятся редко.

ЛЕГЕНДЫ ПРУССИИ в блоге Татьяны Коливай.

 

ПРИМЕЧАНИЯ ПЕРЕВОДЧИКА

1. Шеффель, мера сыпучих тел (нем. Scheffel) — до 1872 г. мера для сыпучих тел в разных немецких государствах. В Пруссии шеффель = 54,9615 литров.

2. Континентальная блокада (фр. blocus continental) — экономические санкции, введённые Наполеоном I Бонапартом в отношении Великобритании для пресечения торговых связей между ней и европейскими государствами.

Установлена декретом о «блокаде Британских островов», который Наполеон издал 21 ноября 1806 г. Согласно этому декрету, всякая торговля и любые сношения с Великобританией запрещались по всей империи Наполеона, а также для её союзников и на оккупированных её войсками территориях. Для контроля за соблюдением блокады и для борьбы с контрабандой на всех подвластных Наполеону землях был создан особая таможенная структура, которую на местах возглавляли французские консулы.

Эффективное осуществление блокады было невозможно без привлечения к участию в ней всех государств континентальной Европы, потому что любое исключение создавало брешь, через которую английские товары проникали и распространялись по всему континенту. Поэтому внешняя политика Наполеона в последующие годы во многом определялась его стремлением закрыть подобные лазейки. К блокаде по условиям Тильзитского мира 1807 г. вынуждены были присоединиться Россия и Пруссия.
После поражения Наполеона I в войне с Россией в 1812–13 гг. французские власти утратили возможность контролировать соблюдение блокады другими странами. Формально Континентальная блокада была отменена в 1814-м.

3. Берлинский воз зерна (нем. Berliner Last Getreide, где Last — букв. "груз") был единицей измерения в ранний ганзейский период и первоначально означал количество зерна, которое можно было перевезти на телеге, запряженной четырьмя лошадьми.  1 Last = примерно 2 тонны.

Позднее единицы измерения нагрузки стали дифференцироваться в зависимости от специфики продукта, например, Salzlast ("воз соли"), а также в зависимости от места, например, Bremer Last ("бременский воз"), Ostseelast ("балтийский воз"), Berliner Last ("берлинский воз"), Preußische Last ("прусский воз").

4. Отбеливание воска — это процесс, который использовался с древних времен для придания изначально желтоватому пчелиному воску белого цвета или цвета слоновой кости, прежде чем из отбеленного воска можно было изготавливать, например, свечи.