Бургкирха

Окончательно закончена в 1701 г. По проекту с востока квадратная башня — четырехэтажная, с высоким пирамидным завершением. Но построены были только два этажа. Сам проект является подражанием Вестеркирхе в Амстердаме, построенной в 1631 г.

Бургкирха интересна следующими особенностями: неф пересекался поперечными «рукавами» с завершением, как и западная алтарная часть. Своды в нефе были деревянными. Рядом со входом — открытая роспись. Вход с фасада башни оформлен тосканскими колоннами и фронтоном. В середине северной стены нефа находилась великолепная кафедра с двумя лестницами, выполненная в 1699 г. 

Перед кафедрой простой стол. Кирха имела три богатые люстры 1705 г. Алтарная утварь XVIII века очень простая. Орган работы И. Мозенгеля был построен в 1724-м. Колокола были отлиты в 1707 г. 

Бургкирха была сильно разрушена во время английского налета в 1944 г. Ее развалины простояли до 1954 г., после чего были взорваны. Но южная стена простояла, постепенно разрушаясь, до 1971 г., когда была окончательно снесена.

Архитектурный план Бургкирхи.

 

В 1950-х в газете восточнопрусских переселенцев Ostpreussen-Warte, издававшейся в нижнесаксонском Гёттингене, был опубликован цикл заметок бывшего кёнигсбергского врача и увлеченного историка-краеведа Герберта Мюльпфордта «Уголки Кёнигсберга». Некоторые из них давно переведены Татьяной Коливай и доступны на нашем сайте, другие еще ждут своего часа. Ниже мы предлагаем вашему вниманию эпизод саги, имеющий непосредственное отношение к Бургкирхе.

 

Площадь Бургкирхен

Городской транспорт ревет на Французской улице (Französische Straße). Почти невозможно было спокойно стоять перед домом, где родился Э. Т. А. Гофман (E. T. A. Hoffmann, 1776–1822), и созерцать бронзовую табличку, установленную 25 июня 1922 года в честь столетия со дня его смерти. Созданная кёнигсбергским скульптором Станислаусом Кауэром (Stanislaus Cauer, 1867–1943), она подчеркивала демоническую сущность лица Гофмана. Внутри самого дома, где на протяжении многих десятилетий располагался книжный магазин Байера (Bayers Buchhandlung), лишь в одном дверном проеме сохранились остатки прежней мебели в стиле рококо. В честь своего знаменитого уроженца город назвал улицу, идущую к площади Бургкирхен (Burgkirchenplatz) со стороны Французской, не улицей Э.Т.А.Гофмана, но улицей Крайслера¹ (Kreislerstraße).

Эта улица переносила в другой мир точно так же, как чтение сказок Гофмана. Но не в общество причудливых, демонических фигур, преследуемых тоской по лучшей жизни, а скорее в мир безмолвной тишины, почти безжизненной пустыни.

Отчасти это впечатление объяснялось тем, что широкое пространство, открывающееся вашему взору было вымощено булыжником и совершенно лишено какой-либо зелени. Внушительная кирха с ее величественными формами дополняла картину.



Вид на Замковый пруд, районы Бургфрайхайт, Россгартен, Нойе Зорге и Закхайм. Бургкирха — в центре.

Площадь Бургкирхен регулярно становилась полем эпических “битв” между учениками Бургшуле (Burgschule — Замковая школа) и Фридрихсколлегиума (Friedrichskollegium), швырявшихся на ней камнями друг в друга стенка на стенку.

Бургкирха (справа вверху) на карте города 1901 г.

Во всяком случае так это было во времена моей юности. По неизвестным мне причинам (возможно, потому что ученикам Замковой школы приходилось довольствоваться заброшенным зданием Фридрихсколлегиума?) между двумя школами существовала ожесточенная вражда, которая прекратилась лишь с переездом Бургшуле в новое здание на Хуфене. Теперь это всего лишь одна из множества старых легенд.

Еще два входа на площадь Бургкирхен были со стороны Горной площади (Bergplatz) или, как ее еще называли, "Кривой Горы" (Schiefer Berg). Один — с Французской Школьной улицы (Französische Schulstraße) через ворота, а другой — главный, “церемониальный” вход, типичный для архитектуры барокко, где, чтобы попасть во внутренний двор важного здания и достичь главного входа в него, необходимо было пройти через пафосный портал, миновав второстепенные постройки по бокам.

С архитектурной точки зрения кирха также начиналась с входа в портал. Этот прекрасный трехпролетный портал был украшен великолепными скульптурными аллегориями Справедливости (здесь она была с мечом почему-то в левой руке и весами в правой), Любви и Милосердия в стиле рококо.

Портал был подарен в 1727 году купцом из Кёнигсберга Чарльзом Кабритом.

Кстати, начинавшие разрушаться скульптуры были незадолго до Второй мировой войны заменены на очень качественные копии, созданные по оригиналам, которые в свою очередь были перенесены в Городской исторический музей.

Портал был обрамлен двумя зданиями, которые сформировали двор Бургкирхи. Сохранившийся дом справа мучительно напоминал о том, насколько прекрасным был этот архитектурный ансамбль, который я до сих пор так хорошо помню. Совершенно непостижимо, как город мог допустить на рубеже XIX–XX веков снос здания, что стояло слева от портала, для возведения на его месте ужасного многоквартирного дома, который разрушил замысел архитектора!

Если выбрать третий путь к площади Бургкирхен — со стороны Сыромятнической улицы (Weißgerberstraße), эта маршрут вел через Малую Замкопрудненскую улицу (Kleine Schloßteichstraße). На ней стоял настолько низкий дом, что я, бывший тогда маленьким мальчиком, не мог удержаться от искушения попытаться дотянуться до его карниза. Но как бы я ни старался, у меня не получалось, поэтому отец ободряюще говорил: «Ну, тебе просто придется съесть еще несколько пудов соли!»


Проект восточного фасада кирхи с порталом.

Дома на берегах Замкового пруда, пользовались большой популярностью — из них открывался чудесный вид на пруд и мост через него!

Портал Бургкирхи на Горной площади (Bergplatz). Слева тот самый "ужасный многоквартирный дом".

В одном из них жил человек, которого я из чувства благодарности никогда не забуду, тем более что, вероятно, теперь, кроме меня, никто его помнит. К 1918 году число моих одноклассников, окончивших школу, сократилось вдвое, и из тех немногих, кто, возможно, еще жив сегодня, вряд ли кто-то был свидетелем той любви и благочестия, которыми этот человек, как добрый учитель окружал наше детство. Будучи нашим наставником, он оставался человеком, чья детская непосредственность и прямолинейность делали его исключительно подходящим для этой роли. С 1899 по 1904 год он был воспитателем в детском саду Фридрихсколлегиума, у которого до Первой мировой войны была своя начальная школа, где преподавали пять учителей. Благодаря неустанному труду этот человек дослужился до должности старшего учителя — что в те времена было непросто — и в конце концов стал старшим государственным и школьным инспектором в региональном управлении, курируя всю систему начального образования в провинции. Даже нацисты, казалось, считали его незаменимым, хотя, верный своим принципам, он твердо отказался вступить в НСДАП. Для меня он всегда оставался нашим любимым учителем, Отто Конопкой (Otto Konopka).

Еще недавно на северо-восточной стороне площади Бургкирхен одиноко стоял старый дом, вплотную к которому росла огромная древняя липа — настоящие реликвии! В моем детстве здесь стояло множество старых зданий, которые с годами пришлось снести из-за их ветхости.

Даже претенциозный и безвкусный дом священника, который сильно загораживал вид на кирху с разных точек — всего лишь архитектурная ошибка первого десятилетия XX века.

До этого здесь стояли постройки эпохи барокко, в стиле здания яхт-клуба «Ре» (Segelklub Rhe) на улице Крайслера. Они принадлежали старому доктору Хэю (Dr. Hay), почтенному старику с великолепным выразительным лицом, которого неожиданно можно было встретить в самых разных местах города.

Там где улица Крайслера выходит на площадь Бургкирхен, говорят, когда-то стоял портал, похожий на тот, что на Шифенберге.

После Второй мировой войны началось благоустройство площади. Возможно, когда кусты разрастутся, она превратится в идиллический тихий уголок.

На этом месте когда-то находился огород верховного маршала, проживавшего в замке. Когда должность занимал граф фон Лендорф (Ahasverus von Lehndorff, 1637–1688), Великий курфюрст (Großer Kurfürst Friedrich Wilhelm von Brandenburg, 1620–1688) выкупил у него участок и подарил его немецкой реформатской общине, известным приверженцем которой он был. У общины еще не было собственного места для богослужений; в их распоряжении был только замок. Первый камень в основание Бургкирхи (Замковой церкви) был заложен 25 мая 1690 года уже после смерти курфюрста. Строительство было завершено в 1696 году, а освящение состоялось в воскресенье, 23 января 1701 года, в присутствии только что коронованного Фридриха I (Friedrich I, 1657–1713) и его жены Софии Шарлотты (Sophie Charlotte Herzogin von Braunschweig und Lüneburg, 1668–1705). До 1819 года кирха называлась Реформатской, после чего стало использоваться название Бургкирха (Замковая кирха).

Завершение строительства башни кирхи оказалось по ряду причин невозможным.


Зимний вид на Бургкирху через Замковый пруд.

Бургкирха была одной из последних работ Иоганна Арнольда Неринга (Johann Arnold Nehring, 1659–1695), уроженца Нидерландов, поступившего в молодости на службу в прусскую армию и успевшего дослужиться до должности главного архитектора.

Скупая эстетика интерьера Реформатской кирхи.

Он спроектировал ее по образцу Новой кирхи (Nieuwe Kerk) в Гааге, которая была на сорок лет старше. Когда стоишь перед ее уменьшенной моделью и сравниваешь стройную, вдвое более высокую башню с нашей недостроенной, шатровая крыша здания, задуманная лишь как предварительная, но ставшая такой привычной за многие годы, кажется даже более привлекательной, чем башня, которая должна была украшать кирху, если бы она была построена в соответствии с проектом.

Как бы то ни было, Бургкирха была великолепным образцом скандинавского и северогерманского барокко.

К сожалению, ее скудный, но просторный интерьер не оправдывал ожиданий.

Барокко — это всегда помпезность, великолепие, роскошь, движение, пафос. Всего этого ей не хватало. Бургкирха была храмом реформатов, которые, как известно, изгнали из церковного интерьера лишнее...

Барокко и суровая эстетика реформатов — непримиримое противоречие.

Так, прекрасно вырезанная из орехового дерева кафедра, созданная кёнигсбергским мастером-плотником Каспаром Шрайбером (Caspar Schreiber) в 1699 году, не смогла заполнить обширное пространство, и общее впечатление осталось строгим и холодным, чему в значительной степени способствовала неудачно выбранная, малобюджетная роспись в холодных зеленых и серых тонах.

Но однажды я увидел этот церковный интерьер прекрасным: во время концерта Баха, во время которого орган, созданный придворным мастером Зигмундом Каспари (Siegmund Caspari, 1693–1741) в 1726 году, играл главную роль, и когда зажгли свечи в прекрасных латунных люстрах, каждая весом более 1000 килограммов, которые были привезены из имения князя Радзивилла (Fürst Radziwill). Бургкирха, вероятно, была единственной в Кёнигсберге, в которой не было электрического освещения.

И этот свет свечей, заливавший циклопические стены волшебным серым сумраком, был неописуемо атмосферным. А еще была великолепная акустика!

Полное разрушение нашего города англичанами, которые не забыли и о Бургкирхе, не нуждается в дополнительных комментариях.

 

ПРИМЕЧАНИЕ ПЕРЕВОДЧИКА

1. Иоганн Крайслер — альтер-эго и литературный псевдоним уроженца Кёнигсберга, выдающегося немецкого писателя-романтика, композитора и художника Эрнста Теодора Амадея Гофмана. Гениальный, но непонятый музыкант стал центральной фигурой целого ряда его произведений.